Я люблю тебя, Солдат

Теперь, уже не было равных Осипу в этом непростом деле. Все зауважали его за умение и ещё за то, что по-доброму, без всякой там закавыки, относился он ко всем односельчанам. За год до начала германской войны неожиданно крепко захворала его тётка. Она слегла и больше не вставала. В эти недели Осип не отходил от неё, ухаживал, даже работу любимую забросил. Этим он обидел некоторых земляков. Они думали примерно так:

«Сидит дни и ночи со своей старой ведьмой. Она его с детства лупила, как «сидорову козу», а он теперь не отходит от неё.

Работу такую необходимую всем в деревне, выполнять не желает. А старухе всё равно ничем не поможешь. Зачем же другие страдают?»

Умерла его тётка глубокой осенью 1913 года. Похоронил Осип тётку и остался совершенно один. Сделался он нелюдимым, задумчивым, хоть продолжал работу свою тяжёлую выполнять идеально. А затем началась война и его сразу же призвали в действующую армию.

…Осип, никогда в жизни не имел близких отношений с ЖЕНЩИНОЙ.

В селе не успел, был постоянно занят тяжёлой работой. А на войне…какая там может быть любовь? На разных фронтах пришлось ему повоевать, но всегда, в минуту опасности больше всего жалел он о том, что дома его никто не ждёт. Жалел о том, что никто ему не пишет.

От германской у него в памяти остались одни окопы, сплошная грязь, какие-то атаки, отступления, потери товарищей. Затем было тяжёлое ранение. В госпитале, куда он попал, почему-то все сёстры милосердия были пожилые и непривлекательные.

Затем его перебросили на юго-западный фронт, где он участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве. Во время одной из стремительных атак, когда он уже врывался во вражеский окоп, австрийский офицер выстрелил ему в грудь. Пуля прошла буквально в двух сантиметрах от сердца. Очнулся Осип снова в госпитале. В этот раз он долго был без сознания, затем оно медленно начинало возвращаться. Осип смутно различал вокруг себя разные лица. Однажды, когда рассудок его окончательно прояснился, он увидел склонившееся к нему лицо миловидной девушки.

Она аккуратно и нежно перевязывала его раны. Эта девушка, как он узнал позднее, была великой княгиней и по зову своего сердца помогала раненым. Именно тогда, впервые в своей жизни он почувствовал так близко женское обворожительное дыхание. Оно было для него слаще нектара. Когда она ушла, он ещё долго ощущал это нежное дыхание и не мог успокоиться, мечтая о повторении этого чуда.