Затерянная в лабиринтах времени

Очень скоро затылок заломило. Я пыталась терпеть, но боль всё усиливалась. Наконец, я не выдержала и резко обернулась. Я увидела…СУРОВЫЙ И ЗЛОБНЫЙ ВЗГЛЯД воспитательницы. Повторяю, не саму воспитательницу, а только её ВЗГЛЯД, который сверлил меня насквозь. Теперь уже холод пробежал по всему моему телу. Я зажмурила глаза. Примерно через полминуты я их резко раскрыла (словно распахнула, как окно) и…ничего и никого не увидела. Тогда я спросила девочку, сидящую рядом со мной:

«А, что, Серафима Викторовна опять ушла?»

Девочка, которую звали Юля, с недоумением взглянула на меня и губы её прошептали встречный вопрос:

«А разве Серафима Викторовна приходила? Я её не видела».

Я хотела возразить и сказать, что она только что смотрела в мои глаза, но, вспомнив совет бабушки, вовремя сдержала свой порыв.

Примерно через минуту позади себя я услышала чёткий повелительный голос нашей воспитательницы:

«Ребята, все встаём и выстраиваемся на утреннюю зарядку!»

Теперь я посчитала, что этот голос тоже мне «мерещится», что никакой воспитательницы в нашей группе ещё нет.

Поэтому я закрыла глаза и начала неторопливый отсчёт от десяти до одного. Это я делала по бабушкиному совету, чтобы успокоиться и привести себя в нормальное состояние.

Но здесь довольно хлёсткий удар по спине сразу «отрезвил» меня. Я опять резко обернулась и… разглядела подлинный ВЗГЛЯД Серафимы Викторовны (теперь я в этом не сомневалась, потому что довольно ясно могла наблюдать её всю). А затем у меня в ушах зазвенел пронзительный визг:

«Тебе что, особое приглашение нужно!? Я же ясно сказала, чтобы все быстро выстраивались на зарядку.

Гадкая непослушная девчонка! Ничего не понимает! Идиотка! Тебя в специальный интернат для дефективных отдать надо! Именно там тебе самое место».

Здесь она отвесила мне довольно болезненный подзатыльник и, резко сдёрнув со стула, грубо подтолкнула в центр комнаты. Я чудом удержалась на ногах. В этот момент я заметила, что на некоторых детских лицах отразилась довольная ухмылка, но не удивилась этому, потому что к тому времени уже ко всему привыкла.

Примерно через полчаса, сразу после завтрака, меня начал колотить озноб. Сначала он был небольшим, но затем всё увеличивался и увеличивался. После сончаса я почувствовала, что вся горю. Воспитательнице я ничего не говорила, а она, словно ничего не замечала, не обращая на моё состояние ни малейшего внимания. После полдника нас повели гулять. Стояла середина апреля, дул пронизывающий холодный ветер.