Сборник новелл: О судьбе и людях

И случилось то, что случилось: подавляемые эмоции всплыли новой личностью в теле бедного, никому не нужного мальчишки с покалеченным лицом и измученной душой. Он так и стоял с зажатыми ушами, пытаясь не слышать его, этот грубый и надменный голос.

– Трус, ты жалкий трус! Разве ты заслуживаешь чего-либо, кроме презрения? – вновь раздался грубый голос.

– Зачем ты всё это говоришь? – отвечал Гримунд сам себе обычным голосом.

– Затем, что ты отказался от своего счастья, остался один, и вот теперь от тебя ушла даже твоя собака!

Грим отнял руки от ушей и огляделся: Эйр и вправду отбежал от него.

Он почувствовал себя таким же одиноким, как и тогда, когда из-за уродства отказался от Урсулы. Желая избавить её от жизни с уродом, он дал ей понять, что не нуждается в ней.

Худшее решение в его жизни! Отказавшись от самого дорогого в этом покалеченном для него мире, он не подозревал о последствиях. Правду о дальнейшем знали немногие. Урсула отказалась верить, что не нужна ему. Она была юна, вспыльчива и очень любила его, а это куда хуже глупости.

Её решение было столь же глупо, как и плачевно для них обоих.

– Замолчи! – взвыл Грим. – Я не желаю тебя слышать!

– Ах, не желаешь?! А придется, жалкое отродье! Неужели ты позабыл её глаза? Она плакала, плакала из-за тебя! Ты решил отказать ей, а она не решилась отдать себя никому, кроме тебя! И даже теперь, зная всё это, ты всё равно не решишься пойти к ней?!

– Мне страшно, – шепотом отвечал Грим.

– Это лишь подтверждает мои слова! Ты жалкий трус!

– Нет! – с уверенностью заявил Грим.

– Докажи! Иди к ней, она всё ещё ждёт тебя, только тебя, только ты ей и нужен! Только ты знаешь, где она!

Гримунд вновь развернулся к колодцу, упёршись в него руками, склонившись над бездной. Разговор выматывал его, заставляя вспоминать то, что он давно позабыл. Он позабыл её глаза, лицо, волосы, он позабыл все. Как давно он её не видел? С того самого дня…

– Ты думаешь, она ждет?

– Глупый ты Гримунд, куда же ей деваться?

Грим свис в колодец, упёршись грудью в торчащие камни, слёзы текли из единственного глаза и падали в пустоту, такую же тёмную, как он сам.

Что ему делать? Он запутался, он был одинок ещё до уродства. Но лишь сейчас он по-настоящему это осознал. На мгновение разум мальчика прояснился, и он понял, что он действительно один и разговаривает сам с собой. Он вспомнил Урсулу до мелочей, ему казалось, что он помнит каждый волос на её голове и эти прекрасные глаза.