Завтра было вчера, или Повесть о вечной любви

Но мы уже настолько привыкли к маленьким чудесам, что, наверно, больше бы удивились, если бы ничего не произошло.

«Я знаааю, через три дня Выыы уезжаааете (точно, нашей экспедиции оставалось работать всего три дня, но откуда она узнала?)… бооольше не ждииите меняяя, я не придууу».

«Придууу» – возразило ей эхо. Но она, словно подчёркивая неотвратимость решения, многозначительно повернулась к Игорю и прошептала, и шёпот её пробежал мурашками у меня по коже.

«И тыыы не ждиии».

Но эхо в степи передразнило её и получалось наоборот – «ждиии… ждиии».

В следующий момент я снова «отключился». Всё, что происходило дальше, я наблюдал, опять, как бы со стороны.

Игорь вскочил, с каким- то отчаянием бросился к девушке и прокричал:

«Нет, я ВАС…(он осёкся, подбирая подходящие слова)…я ВАС…просто не отпущу!…»

И здесь она засмеялась. Задорные искорки осветили её лик (а, может, это были искорки костра). Она смеялась, как обычная симпатичная девчонка, также соблазнительно и завлекательно. Плечи её слегка вздрагивали, а тёмный платок, закрывающий светлые волосы, понемногу сползал с них.

Она напоминала мне грациозную фею, выполняющую ритуальные, магические действия у священного ночного костра.

«Не отпустишь? А разве ты сможешь не отпустить? Нет, не сможешь. У тебя всё равно ничегошеньки не получится. Вот, смотри!»

Внезапно она резко вытянула вперёд правую руку, выставив ладонь в сторону Игоря, и пронзительно посмотрела на него. Игоря сдёрнуло с места, и он упал прямо на кучу дров, лежащих поодаль.

Она подбежала к нему, протянула руку и помогла встать.

«И теперь…не отпустишь?! Попробуй…если такой смелый».

Это была уже не тёплая весенняя музыка, а холодный пронизывающий ветер. Но затем холод прошёл, снова наступила весна. Она безумно ласково посмотрела на Игоря и…опять нежно, искренне, без язвительного смеха, улыбнулась ему (а, может быть, всем нам).

Я стоял от Игоря в двух шагах и наблюдал…эту улыбку. За свою жизнь и до этого, и, особенно после, мне довелось видеть много женских улыбок.

Но всё- таки большинство из них были наигранные, притворные, неестественные. Были улыбки, как бы насильно выдавливаемые. Конечно, видел я и улыбки искренние, доверчивые, располагающие, завлекающие. Но все они не могут даже отдалённо сравниться с улыбкой этой девушки, этой колдуньи. Если я скажу, что она, эта улыбка, была завораживающая, это, конечно, будет правда, но не вся. Улыбка была обаятельная – и это тоже правда, но опять не вся.