Банкир

Кальдер Джексон сиял и напускал на себя скромность, а Дисдэйл размашисто откупоривал все новые бутылки «Крюг», шампанского королей.

Сопровождать жену шефа в паддок не то чтобы принято, но это ожидаемая любезность, так что Гордон благодушно приветствовал наше возвращение. Его доверчивое дружелюбие меня и радовало, и печалило: ему не о чем было тревожиться. Сокровище его дома останется там и будет принадлежать ему одному. Одиноким холостякам придется с этим смириться.

Вся заметно развеселившаяся компания в ожидании главного заезда высыпала на балкон ложи.

По словам Дисдэйла, он поставил все на своего банкира, Сэнд-Кастла; и хотя говорил он со смехом, я видел, как дергаются его руки, беспокойно вертя бинокль. «Да он завяз в этом по уши! – подумал я. – Плохо для игрока».

Все, кого воодушевила уверенность Дисдэйла, весело сжимали в руках билетики двойных ставок на Сэнд-Кастла. Даже Лорна Шиптон (с розовым румянцем на костлявых скулах) созналась Генри, что только на этот раз, уж такой выдался день, она поставила пять фунтов, поскольку у нее предвидение.

– А вы, Тим? – поддразнил Генри. – Последнюю рубашку?

Лорна несколько смутилась. Я улыбнулся и жизнерадостно сказал:

– Вместе с пуговицами.

– Кроме шуток… – начала Лорна.

– Кроме шуток! – прервал я. – У меня дома еще несколько дюжин рубашек.

Генри рассмеялся и мягко отвел Лорну в сторону, а я обнаружил, что стою рядом с Кальдером Джексоном.

– Вы рискуете? – сказал я, чтобы что-нибудь сказать.

– Только наверняка. – Он вежливо улыбнулся, отчего его глаза нисколько не потеплели.

 – Хотя рисковать наверняка – не значит рисковать.

– А Сэнд-Кастл – наверняка?

Он покачал кудрявой головой:

– Возможность. На скачках нельзя знать наверняка. Лошадь может заболеть. Может споткнуться на старте.

Я посмотрел на Дисдэйла, который слегка вспотел, и понадеялся ради его же блага, что лошадь будет чувствовать себя хорошо и выйдет из конюшни свежей.

– Можете ли вы понять, что лошадь больна, только взглянув на нее? – поинтересовался я.

 – Я хочу сказать, если вы просто увидите, как она проходит по выводному кругу, вы сможете определить?

Судя по тону ответа, этот вопрос Кальдеру тоже задавали нередко.

– Конечно, иногда это видно сразу, но большей частью настолько больных лошадей не выводят на скачки. Я предпочитаю взглянуть на лошадь вблизи. Обследовать, например, цвет внутренней поверхности века и внутри ноздрей. У больной лошади вместо здорового розового мертвенно-бледный.