Бурный финиш

Закрывая двойные двери, через которые мы вводили лошадей, я еще раз взглянул на Ярдмана. Он стоял на асфальте, и ветер от моторов развевал его жидкие волосы, превратив его голову в нечто напоминающее морской анемон. Стекла его очков серебрились. Он вскинул руку, не поднимая локтя, – неуклюжий жест прощания. Я в ответ тоже вскинул руку и закрыл вторую дверь, а самолет уже начал двигаться. Как обычно, команда самолета состояла из трех человек – командир корабля, второй пилот и бортинженер. Бортинженер, с которым я совершал все предыдущие поездки, охотно варил кофе, всегда был готов погладить лошадь, и пользы от него было куда больше, чем от Джона.

Полет был относительно недолгим, дул попутный ветер, но все равно мы опоздали примерно на час. Когда мы приземлились, французы подкатили к самолету настил, а я открыл дверь изнутри. Первое, что я увидел: три неулыбчивые физиономии таможенных чиновников. Самым тщательным образом они сверили лошадей со списком – сначала со своим, потом с нашим.

Каждая лошадь была подробно описана: масть и все характерные приметы – и таможенники скрупулезно выискивали на лошадях все звездочки, чулки и прочее, дабы не допустить попытки всучить новому владельцу какую-нибудь клячу вместо того скакуна-красавца, за которого тот заплатил большие деньги. Франция была в этом смысле самой недоверчивой и привередливой страной.

Удостоверившись, что на сей раз все обошлось без обмана, старший таможенник вежливо вернул мне документы и разрешил разгрузку.

Четыре автобокса от французских скаковых конюшен были присланы за новоприбывшими лошадьми. Водители, привыкшие к задержкам, стояли плотной группкой и ковыряли зубочистками во рту. Я спустился по настилу, подошел к ним к сообщил, в каком порядке будут выгружаться лошади. Хотя по-французски я изъяснялся без блеска, мне был хорошо знаком скаковой лексикон – за шесть лет работы в «Старой Англии» я часто имел дело с владельцами и поэтому знал все французские термины не хуже английских.

Один из водителей подогнал свой фургон и собственноручно ввел в него гнедую кобылу. Он дружески похлопал ее по крупу и, пока я отвязывал вторую лошадь, пристроил ее в фургон и стал отъезжать. Другие водители приехали с конюхами: так обычно делается, когда надо забрать несколько лошадей. Билли выводил лошадей, а я с Джоном, точнее сказать, один стал разбирать боксы в самолете. Джон ронял брусья, спотыкался о замки, прищемлял пальцы цепями.