Расследование

Собственно, жил я в его конюшне, а не у Крэнфилда. У него было тридцать две лошади в тридцати боксах, один дом, одна жена, четверо детей и превышение кредита в банке. На подходе имелось еще десять боксов и один ребенок, а дефицит принимал угрожающие размеры. Я жил один в квартирке, выходящей на конюшенный двор, и скакал на всех лошадях, которых мне предлагали.

Все было в норме. И за три года, что я жил здесь, даже вполне успешно. Но моя дисквалификация означала, что Тони и прочие владельцы лошадей должны искать себе другого жокея.

Он мрачно плюхнулся в кресло зеленого бархата.

– Ты в порядке?

– В порядке, – сказал я.

– Ради бога, налей что-нибудь выпить.

Я налил ему щедрую порцию виски в низкий приземистый стаканчик.

– Лед положить?

– Не надо.

Я вручил ему стакан, и он начал расправляться с виски и приходить в себя.

Наши матери были валлийками и сестрами. Моя вышла замуж за местного молодого человека – и из меня получился настоящий кельт: невысокий, смуглый, компактный. Моя тетка завела роман с гигантом-блондином (шесть футов четыре дюйма роста) из Вайоминга, который передал сыну Тони свои физические данные в полном объеме, а интеллект – в половинном.

Демобилизовавшись из ВВС США, отец Тони стал работником на ранчо, а вовсе не его владельцем, как он давал понять родственникам жены. Он был убежден, что его сыну гораздо больше поможет в жизни умение хорошо ездить верхом, чем вся эта сомнительная книжная премудрость.

Неудивительно, что Тони с удовольствием прогуливал школьные занятия и никогда не пожалел об этом.

Впервые я встретил его, когда ему было уже двадцать пять и он после смерти отца привез безутешную мать-вдову обратно в Уэльс. За семь последующих лет он успел приобрести английскую жену, полуанглийский акцент, неплохое знание английской скаковой жизни, работу помощника тренера, а затем собственную конюшню. А попутно и неутолимую английскую жажду. Страсть к хорошему шотландскому виски.

– Ну и что ты теперь собираешься делать? – осведомился он, глядя в стакан на сильно уменьшившийся запас виски.

– Еще не решил.

– Вернешься домой?

– Вряд ли. Я слишком далеко заехал.

Он чуть поднял голову и с улыбкой оглядел комнату. Простые белые стены, толстый коричневый ковер, бархатные кресла разных оттенков зеленого, тяжелые оранжево-розовые полосатые шторы из дорогой ткани.

– Это точно, – согласился он. – Далековато для мальчишки с валлийской фермы.

– Да и ты, между прочим, давненько не бывал в своей прерии.