Высокие ставки

Процентов десять полагают, что вас тоже стоит выслушать. Процентов десять придерживаются мнения, что вас надо пристрелить. Что пить будете?

– Шотландское виски. Воды и льда не надо. А остальные восемьдесят процентов?

– Столько благородного негодования, что Гринпису хватило бы на несколько месяцев работы. – Он расплатился за выпивку. – Ваше здоровье!

– И вам того же.

– Уляжется, – сказал Чарли.

– Я тоже так думаю.

– На кого бы вы поставили в третьей скачке?

Мы принялись обсуждать сегодняшних фаворитов и о Джоди больше не упоминали.

Но потом, когда я остался один, мне стоило большого труда не обращать внимания на всеобщую враждебность. Я поставил по десятке на пару лошадей на тотализаторе и проиграл. Такой уж день выдался.

Весь день мне ужасно хотелось объяснить всем и каждому, что это я был пострадавшей стороной, я, а не Джоди. Но я вспоминал о новых тысячах, которые он непременно вытянет из меня, если я хотя бы заикнусь об этом, и помалкивал.

Гвоздем программы был Квинтус собственной персоной.

Он преградил мне путь и громко заявил, что я позорю доброе имя английских скачек. Я подумал, что Квинтус постоянно изъясняется штампами…

– Должен сказать вам одну вещь, – продолжал Квинтус. – Если бы вы не поступили так подло с Джоди, вы были бы избраны членом Жокейского клуба. Мы рассматривали вашу кандидатуру. Но теперь вам этого не предложат – я об этом позабочусь.

Он резко кивнул и отступил в сторону. Я не двинулся с места:

– Это ваш сын поступил подло со мной.

– Да как вы смеете!

– Можете мне поверить.

– Глупости какие! Нестыковка в вашем счете – результат обычного недоразумения. Секретарь ошибся. Если вы посмеете утверждать, что это было нечто иное…

– Знаю, – перебил я. – Он подаст на меня в суд.

– Совершенно верно! Все деньги Джоди заработаны законным путем.

Я ушел. Квинтус пристрастен, но я знал, что от репортеров я получу прямой ответ.

Я подошел к старшему обозревателю одного из ведущих ежедневников, человеку лет пятидесяти, который писал отрывистым телеграфным стилем и сосал мятные леденцы, чтобы не курить.

– Как Джоди Лидс объясняет то, что я забрал у него своих лошадей? – спросил я.

Обозреватель причмокнул губами и дохнул на меня мятным ароматом.

– Говорит, что он по ошибке взял с вас деньги за работу с лошадьми, которой на самом деле не было.

– И все?

– Еще – что вы обвинили его в воровстве и сказали, что решили сменить тренера.

– А как вы к этому отнеслись?

– Я – никак.