Седьмое небо

Тот, однако, деньгу не взял, для верности даже спрятав руки за спину.

«Одна деньга за одного человека, а вас четверо,» – пояснил он.

«Так идти по мосту будет только один,» – встряла баба в платке-луковке.

Возразить мельнику оказалось нечего. Логический спор зашел в тупик.

«Бери деньгу и отворяй,» – скомандовала баба. – «А то вброд перейдем, вообще ничего не получишь. Груша, полезай на место.»

Девушка, потупив глаза, неловко устроилась у самовара. Антип, согнувшись, зашагал по мосту.

«Овцы,» – зло сплюнул мельник им вслед, когда компания удалилась на приличное расстояние.

Торговаться с мельником, находящимся в расстроенных чувствах, не имело смысла. Дед Богдан с сожалением проводил взглядом две деньги, упавшие в бездонную мошну мельника и вступил на мост.

Глава 4.

Все приличные дороги ведут в трактир. Не была исключением и та, по которой шли путешественники.

Трактир был длинным, приземистым сооружением без окон, похожим на сарай. В свое время трактирщик здраво рассудил, что оконные стекла, регулярно разбиваемые подвыпившими посетителями, – дорогое удовольствие.

И заложил все окна кирпичами. Дешевле выходило покупать в достаточном количестве свечи, чтобы освещать помещение круглые сутки.

Втянув носом запахи, доносившиеся с кухни, дед оживился: «Такой ерунды на постном масле, как здесь, больше нигде не подают. Пальчики оближешь. Только смотри, язык не проглоти. Уж больно дорого потом к лекарю обращаться, чтоб достал.»

Ерунда на постном масле, поданная на большой круглой сковороде, шкворчащая и духовитая, представляла из себя смесь различных овощей и мясных остатков, зажаренных до хрустящей корочки.

Подбирая капли масла корочкой хлеба, дед и внук уплетали за обе щеки.

За соседним столом дружно хлебало кашу деревянными ложками семейство захребетников: многострадальный Антип, супруга его Лукерья, теща Гадюка Аспидовна и дочка Груша. Горшок каши, стоящий перед ними, исходил паром. Груша то и дело поглядывала на парня, ловко отводя глаза всякий раз, как он решался посмотреть на нее.

Тем временем дед, пользуясь моментом, пока Лукерья и Гадюка Аспидовна подсели к большому самовару в центре зала испить чайку, завел разговор с Антипом.

«Дородное у Вас семейство. Тяжело, небось, таскать на плечах всю дорогу?»

«И не говори,» – отозвался бедолага.

«Как же вас так угораздило?» – продолжал настойчиво любопытствовать дед.

«Сам виноват,» – неохотно признался Антип.