Право на любовь

Каждый раз, собираясь на наши редкие встречи, парни удручённо качали головой, пытаясь избежать разговоров о моей жене. Они её так и не приняли. Не понравилась она им. И, в отличие от меня, для них изначально не было секретом её гнилое нутро.

Все мои знакомые знали, что Ася влюбилась в меня. Это я, глупый, был ослеплён от любви к её младшей сестре, а потому очевидных вещей не видел. И не принял её признание всерьёз. А стоило об этом заговорить и моей жене, как у меня просто сорвало все тормоза…

Несмотря на то, что девушки являлись сестрами, они были как небо и земля.

Ася – вечно спокойная, рассудительная и добрая девушка, которая во всём пыталась найти хорошее и любила помогать людям. И Алина – полная её противоположность. Взбалмошная, избалованная, любящая деньги и, как оказалось, мужчин. Это я узнал в день её смерти.

Может, поэтому мои друзья сразу приняли в свою компанию Асю? Они отлично знали о её чувствах и всегда были с ней добрыми. Принимали девочку, как сестру. Если мы планировали встретиться и посидеть вместе, то ребята первым просили позвать её.

Или же сами звонили ей. Номер они взяли у пытавшейся с ними поладить Алины.

– Кажется, Эрику нравится Ася, – сказала как-то она.

А я почувствовал лёгкое покалывание в области сердца.

Зная Эрика и его дурную репутацию, мне не хотелось, чтобы он трогал Асю.

Нет, я не ревновал. Просто волновался о ней. Алина любила болтать, иногда в своих рассказах упоминая о сестре и жалуясь, что у неё ещё не было парня. Ни одного.

– Не знаю.

Может, ты ошиблась, – ответил я тогда.

Алина странно и даже возмущённо на меня посмотрела, но ничего больше не сказала.

Конечно, Эрик или Амир ни разу не пытались подкатить к Асе. Они держали дистанцию и держали себя вполне достойно. И всё же она не всегда соглашалась погулять с нами. То у неё были дела, то дежурства в больнице. Окрылённый и опьянённый любовью, я не замечал очевидного. И не понимал, что Ася пыталась держаться подальше из-за меня. Ей не хотелось постоянно маячить перед моими глазами.

Я просто не представлял, как ей тогда было больно смотреть на нас с Алиной. Пока я был счастлив, она вела жизнь затворницы. И за это мне не было прощения.

В больницу я попал с опозданием. Пробки, чтоб их!

На ходу натягивая халат, быстрыми шагами прошёл в сторону кофе-машины. Мне могло не помешать немного остыть и окончательно проснуться. На час дня у меня была запланирована сложная операция, которая могла занять несколько часов.