Призрачный меч

Но Арасону все же приходилось выполнять его приказы не потому что он этого хотел а потому что он был ниже его по чину и перед королем это было бы не уважение к его величеству, по этому Арасон исполнял только потому что этого хотел король.

Но Арасон не всегда выполнял приказы первого министра.

– вот то что нам нужно – сказал Арасон в слух

Он остановил коня и слез с него, стоило ему этого сделать как Сирий остановил его

– ты куда- спросил он

– послушай Сирий твое поведение очень странно, я тебя знаю уже два года и первый раз вижу, что бы ты так боялся.

Человеку свойственен страх я это не отрицаю, но задай себе вопрос, если на меня набросятся живые или не живые существа, сможешь ли ты помочь мне, или с воплем побежишь прочь , стоит ли мне доверить тебе свою спину, или как? скажи сразу – проговорил Арасон

– прости, я тебя понял, я пойду с тобой. На мою помощь ты можешь рассчитывать всегда – сказал Сирий, но все же в его голосе слышались нотки страха, к чему Арасон улыбнулся

– ты слышал – спросил Сирий с испугом

– я слышу лишь пустоту – откликнулся Арасон

– нет внимательно , шаги, нет множество шагов – сказал Сирий

– может быть, но нам надо узнать что стряслось, если хочешь останься тут – сказал Арасон Сирию

– нет я с тобой – ответил тот

Они подошли к таверне и Арасон первым вошел в таверну, и сразу почувствовал себя в пустоте, пол покрыт слоем пыли столы опрокинуты табуретки сломанные а некоторые разбитые в дребезги, окна на которых Арасон обратил внимание были покрыты толстым слоем грязи

– ну что думаю тут тебе не чего будет узнать – сказал Сирий подавляя приступ смеха

– помолчи – сказал Арасон он всматривался на все что там есть, то есть на помещения.

«интересно а тот человек он явно знал что тут происходить» подумал Арасон

– ты посмотри – сказал Сирий указывая на стойку

Арасон приблизился к стойке

– ничего не понимаю – его голос дрогнул – но в одном я уверен

– в чем же – с нотками сарказма спросил Сирий как бы он не уважал Арасон ему была дорога его жизнь, а тут явно говорилась а конце его жизни.