Иллюзия Реальности

Это была война прошлого… На короткий миг я возненавидела весь Андарион и военных. Мне кажется, я презирала даже Адама. Но потом испугалась.

– Ты любишь его?

– Люблю, – ответила я, не задумываясь, – Но другая я…

– Любила другого человека, – так же быстро ответил Эбен. Я понимала к чему он клонит, особенно когда лекарь, забыв о договоренностях, потянулся ладонью к моему лицу, нежно проведя ею по щеке, – Так ты отказалась от своей идеи знать о прошлом и о нас?

– И да и нет.

– Упрямая.

– Потерянная, – поправила я, – Лучше знать…

Парень улыбнулся, одернув руку.

– Мне было восемь, когда тебя привели к старушке Нэн. Решение приняли родители, вроде твоя мама. Помню ее – такая молодая, красивая, добрая… Почему-то я ее запомнил. И… с появлением маленькой шестилетней Эмбер моя жизнь изменилась. Я влюбился, представляешь? Держал тебя за руку, дарил свои игрушки, защищал.

– Прям влюбился?

– Сложно было не влюбиться в эти огромные глаза.

Парень улыбался, вспоминая прошлое.

– Нэн?

– Да, Нэн. Она была хорошей, доброй женщиной.

Это имя мне ни о чем не говорило. Но голос был знаком. То, как она говорила с нами, как давала советы. Очень абстрактно, но все же.

– Ты не помнишь, но дом Нэн был не просто домом няни. Туда попадали особенные дети. Там же какое-то время и воспитывались. Так жители Пустоши пытались нас защитить, – Эбен опустил глаза, как будто вспомнил что-то важное, а затем сухо добавил, – И некоторые жители Андариона, сообразившие отправить своих сыновей подальше от Хельги.

– Адам?

– В городе сложно спрятаться. Сама понимаешь, системы контроля, камеры… И нет никакой старушки Нэн. У родителей должна быть причина отправить ребенка подальше, спрятать от пристального внимания командующих. Для матери Адама существовал один вариант – военное дело.

– Знаю, – закусив губу, я вдруг осознала, – Ты говорил, что к Нэн попадали особенные дети.

Отчего-то стало тяжело дышать. Так действовал стресс или шок. Как будто все нутро протестовало тому, чтобы я вспоминала. Эбен не замечал борьбы, я старалась максимально долго маскировать панику. Иначе лекарь остановится и придется клешнями вытаскивать правду.

– Ты другая, – подтвердил брюнет, – Я был очень удивлен, когда ты не распознала код после амнезии. Более того, ты даже не могла его просто прочесть.