Тушь

Бородатый по-джентельменски открыл ей переднюю дверцу машины, она быстро запорхнула в нагретый салон. Толстый сел за руль, а бородатый сзади.

– А. где Жека? – Сразу спросила она.

– «Бурый»? уже на месте. – Ответил следователь.

Сержант, повернув ключом зажигания и старый милицейский автомобиль не с первого раза тронулся. Из соседского окна её дома высунулись любопытные провожатые, то и дело мерцая как светлячки угольками от сигарет.

– А что случилось? – Спросила девушка майор.

– Убийство, рутина.

 – Ответил бородатый, спокойным голос, не отвлекаясь от чтение какой-то маленькой книжки в мягком переплёте.

Путь составлял бы минут пятнадцать, если б не эти пробки. Всё-таки гололёд сделал своё дело и к вечно стоящим дорогам прибавились аварии. И с каждым километром к месту преступления сердце Ми билось всё сильнее, от страха неизбежного. Она нервничала, кусая сигаретный фильтр, откусывая от него волокна, вспоминая план мероприятий, которые в первую очередь нужно было выполнить. На конец уазик выехал на центральную улицу и остановился возле парфюмерного магазина «ТРОПИКИ», рядом с волгой полковника.

В центре города всегда было почему-то холоднее, почти, когда во всём городе снег сошёл на нет, здесь же до сих пор находились сугробы. Миа собралась духом, открыла дверь автомобиля, как зимний ветер насквозь продул её лёгкую одежду. Девушка задрожала от холода, сборы наспех никогда не были её визитной карточкой. Она вспомнила свою ванну, что та осталось полная горячей водой. Бородатый не дожидаясь пошёл к следователям, девушка, обняв себя руками быстро двинула следом. Пробираясь сквозь зевак и сотрудников, она лбом уткнулась в пальто высокого мужчины. Она извиняясь подняла свой взгляд и узнала в мужчине полковника.

– Приехала? Вот знакомься… – Он отодвинул сержанта и указал на жертву что как сосулька была воткнута в сугроб: – Молодая девушка, один чёткий удар колющим прямо в сердце, запах одеколона, сильный, кстати моя любимая марка. – Быстро перечислил всё что стало известно на этот момент.

Миа растерялась, глаза её забегали, а в горле пересохло. Толи от того, что она впервые увидела труп, так близко, толи от зимнего холода. Сердце забилось, а из головы вылетели абсолютно все мысли, первых действий. Она поняла, что не готова не то чтобы возглавить отдел, а даже близко подходить к сыскной деятельности. Бросать бумажную работу, видимо было плохой идеей, она даже уже скучала по своему вдавленному креслу.