Две повести о страхе и любви

Таким его Алина еще никогда не видела. Выглядело это для нее настолько трогательно, насколько нелепо и тревожно. Словно грозная, холодная, но не преступная монолитная дамба, за которой ты был в безопасности ежесекундно без и малейших сомнений – дала крохотную течь, кривую трещину. Но как спать теперь, зная, что за одной трещинкой может потянуться паутина других, которые в любой момент сложатся в необратимое разрушение и неодолимый поток в мгновение всё снесёт и смешает в гниющее месиво.

Однако Леонид скоро встрепенулся, протер глаза, шлепнул себя по щеке, выдал тут же бодрый смешок и прицельно сверкнул своими глазами ей в глаза так, что изгнал ее страх почти далеко.

– Извини. Тяжелые дни. Нервы сдают. «Я так люблю вас! – сказал он честно, и премило обнял их, целиком спрятав всех во всеохватных объятьях.

– Ну, дай же мне его, наконец, подержать!

И она, конечно, дала. Помедлив в сомнении всего лишь долю секунды. Незаметно даже для себя.

7

Весь путь домой Гриша – так назвали сына, проспал на руках у матери, укаченный плавным ходом автомобиля.

Леонид вёл предельно аккуратно, прямо как водитель сокрой помощи, на которого он за это и обрушился.

Чтобы не будить малыша, они обошлись беседой на языке взглядов с помощью зеркала:

«Ничего себе, ты даже взял отгул?» – издевалась она.

«Да, представляешь? И на целый день. И даже на ночь – до самого утра!»

Посмеялась уголками глаз.

Домой заходили, как воры, крадучись. Лёня шёл первым, предвкушая Алинину реакцию на приготовленный им сюрприз.

Но не успели они войти в коридор, как в нос им ударила жуткая помесь из сладкого цветочного аромата весенних цветов и не менее сладкого запаха гнили.

Гриша проснулся, туту же исторгнул плач.

Включили свет. Квартира была заставлена тюльпанами всех сортов и оттенков. И всех их уже коснулось увядание, а иные так и вовсе почти сгнили.

– Что за дерьмо?

Леонид кинулся к одной вазе. Потом другой – в спальне и на кухне одно тоже. Все цветы умерли или полусдохли.

Тогда Лёня почувствовал, что на минуту его спина покрылась потом – в квартире было адски жарко. Ребенок кричал на одной ноте, не переставая. Он готов был уже схватить одну из ваз с десятками бутонов и швырнуть её о стену, но вдруг задул сквозняк. Гриша умолк. И в тишине послышался Алинин тихий, родниковый смешок.

Леонид вернулся с кухни в зал. Алина открыла окно на распашку, малыш был в кроватке. В её руках – пульт от кондиционера.