Брак по договору

– То есть, выходит, что все было подстроено?

– Да. Но это еще не все, Сонь. Самое стремное, что, кажется, твой ненаглядный Калганов тоже замешан в этом.

Можно ли было ударить по мне сильнее? Отстраняюсь, выравниваю дыхание и только после того смотрю в глаза Рогову.

– Ты врешь, – уверенно говорю.

– Зачем мне это? Я наоборот пытаюсь раскрыть тебе глаза, – возражает Валера.

– Ты врешь мне! Зачем? Тебе с самого начала не нравилась эта затея. Ты вчера наговорил кучу всего, хотя я ведь просила тебя. Я  тебе доверила тайну, не сказала Мише, что ты в курсе.

И что ты сделал?

Друг виновато морщится и отводит взгляд.

– Я же извинился, – не так уверенно возражает он. – Мне правда жаль, что я тебя подставил. Я не планировал. Не думал, что он услышит.

– А стоило бы! Я же рассказала тебе как самому близкому другу. Только тебе…

Вся горечь разочарования в нем, в нашей дружбе сочится в каждом моем слове.

– Сонь… – Валера беспомощно смотрит. – Я же… Черт, прости меня, ну правда! Я поступил как идиот, согласен.

Но видеть тебя с ним…

– Ты ведь знаешь правду.

– Знаю. А еще я знаю, что он тебя использует! А ты почему-то просто закрываешь на все это глаза. Словно он какой-то святой и непогрешимый.

– Ну, знаешь ли! Миша всегда был ко мне добр. И ко мне, и к  моему отцу. Папа всегда отзывался о нем очень хорошо. Они дружили.

– Так дружили, что теперь Калганов получил обе компании и почти неограниченные ресурсы? Да очнись ты, Сонь, ему было выгодно убрать твоего отца.

– Я не верю тебе! – повышаю голос.

Отбрасываю его ладонь, когда Рогов пытается меня успокоить. – Ты специально это говоришь, чтобы настроить меня против него.

– Ты совсем не хочешь слушать, – злится Валера. – Что, влюбилась все-таки? Говорила же, что плевать тебе на него!

Я не знаю, почему, но мне кажется кощунственным сейчас рассказать правду – мои чувства – это моя тайна. И друг, который мне казался надежным и близким, сейчас цинично и легко проезжается по моему сердцу, даже не понимая этого.

А я трусливо защищаю свое самым глупым способом.

– Ничего я не влюбилась, – говорю дрогнувшим голосом. – Миша – просто друг семьи. Друг отца. И я верю ему.

– Идиотка! – рявкает Валера. Я вздрагиваю, но у нашего разговора снова оказывается свидетель…

– Пошел вон.

Это сказано довольно спокойно, но настолько весомо и жестко, что даже мне становится не по себе.

Рогов молчит, лишь стискивает зубы посильнее.

– Плохо со слухом? – деловито интересуется муж.