Будешь моей

– Ты здесь ничего не решаешь! Клуб не твой, а Лютого! И не тебе выбирать, кому и сколько платить!

– Ошибаешься, – едва сдерживаясь, отвечаю этому придурку. – Клуб – мой. И правила здесь устанавливаю я. Ясно? Не нравится – вали на четыре стороны! Усек?

– Сомневаюсь, что Сабуров будет с тобой согласен, – храбрится Ракитин. – Он не захочет терять бабки. А я умею делать шоу.

– Хочешь делать шоу – мотай обратно к своим хозяевам. А здесь – официальные бои. Без всего этого дерьма, в котором ты искупался, – жестко подвожу черту.

– Ты не имеешь права распоряжаться. И я этого так не оставлю! – цедит он, поднимаясь. – Лютый держит клуб не просто так. Ты не думаешь о прибыли, а значит, херовый из тебя управленец, Молот. И Рустам об этом узнает.

– Валяй, – пожимаю плечами. – Только когда сунешься к нему, не забудь сразу вазелин прихватить, когда он тебя охране отдаст проучить.

Вася в ответ скалится и едва не бросается в ответ.

– Думаешь, если ты друган его, то все? Можешь лепить все, что захочется? – Я только ухмыляюсь – парень явно вышел из себя и берега перестал видеть. Но это даже на руку. Глядишь, и проболтается о чем-то интересном. Я давно уже к нему приглядываюсь. С того момента, как он внаглую заявил, что подал заявку на участие в подпольных боях. Тех самых, где один из бойцов выходил ногами вперед с ринга.

– Твой Рустам тоже не вечный, – добивает он меня.

– Главное, что он поднялся и вернулся, – парирую, хотя внутри так и поджигает поточить кулаки о башку этого придурка. Надо же быть таким идиотом, чтобы пасть раскрыть на того, кто фактически вытащил его со дна. Шакаленок, чтоб его.

Тут Вася затыкается, поняв, что сболтнул лишнего, и как-то растерянно отводит взгляд. Но природный гонор все же берет верх над разумом.

– Я твое самоуправство так не оставлю. Пожалеешь, Карим!

– Бросаешь мне вызов? – уточняю, подавшись вперед. – Официальный?

– Хер тебе. Перетопчешься. Вот возьму турнир и начищу твою наглую рожу!

– Если оплатишь взнос, – усмехаюсь я.

Ракитин стискивает зубы и, наконец, сваливает. Хорошо. Потому что еще минута, и я бы не сдержался. Настолько припекало проучить засранца.