Дочь его врага

Медленно, но верно проталкивается до конца. Легкое возбуждение тут же пропадает, но все же в этот раз ощущения куда менее болезненные.

– Порядок? – спрашивает он, замирая. Я благодарна ему и за это. Что не начал двигаться сразу, что проявил хоть немного участия.

– Да.

– Ты очень узкая, Лера. И если будешь зажиматься, будет сложно. Мне тоже.

Я правда стараюсь не напрягаться. Но это ужасно сложно, когда в тебе огромный чужой орган. Его давление чувствуется так остро, что я даже дышу по чуть-чуть.

Дамир ругается, цедит что-то невнятное и кладет пальцы на клитор.

– Давай, Светлячок, нам обоим будет хорошо, если ты расслабишься…

Это… срабатывает. Странное, глупое прозвище, которое он почему-то использует, вызывает необъяснимую реакцию. Я верю ему. Верю, что он не сделает больно. По крайней мере, специально.

– Да, вот так.

Одобрение поддерживает меня, и я окончательно перестаю зажиматься.

Ощущать каждое движение внутри очень странно. Медленно, тягуче. Но неизменно до самого конца.

Он не торопится, но с каждым его движением я все больше падаю в бездну, погружаюсь в водоворот эмоций, который начинает закручиваться во мне.

Рваное дыхание, нехватка кислорода и какие-то новые ощущение – все смешивается воедино. Я не чувствую нежности – нет, мужчина даже не скрывает, что пользует мое тело. Но делает это так, что я не ощущаю себя бездушной куклой.

Он ласкает, хотя это и необязательно – он уже во мне, уже трахает так, что искры из глаз, а пальцы судорожно комкают простыню.

Он уже может делать все, что захочет, и я не остановлю, не стану возражать.

Но почему-то не пользуется этой вседозволенностью в полной мере.

Дамир холодный, словно вода в озере, но в то же время обжигающе горяч. Его темный взгляд скользит по спине, хотя я не вижу этого, но чувствую каждой клеточкой.

А следом, словно в доказательство моих же мыслей, ведет пальцами вдоль позвонков, очерчивает едва ощутимо и особенно глубоко входит, заставляя меня несдержанно стонать.

В этот краткий миг я вся для него. Вся. От макушки и до пальцев на ногах. Принадлежу душой и телом. Это всего лишь иллюзия, но именно она помогает не сойти с ума от той грязи, в которую я влезла.

Я представляю, что все это по-настоящему. Что это любимый мужчина сейчас так близок со мной.