Дочь его врага

Дальше – только гранит и ограда. Оно тебе надо?

Даже понимая, что не жилец, упрямо мотнул головой.

– Не время еще, парень. Услышь меня.

Тогда я не понял, о чем речь. Да и сейчас не уверен, что понимаю в полной мере. Но я готов пойти до конца и добраться до ублюдка. Он заплатит. Заплатит сполна.

Так что для всех, в том числе и моих друзей, я вроде как мотаю срок за убийство. И только узкий круг лиц знает настоящий расклад. А мне пришлось набраться терпения.

– Спасибо, – говорю, а самого штормит. В башке бьется только одна мысль – наконец-то доберусь.

Вырежу. Растопчу. Заставлю пройти по всем кругам ада.

Вейхман кивает так, словно он делает огромное одолжение мне. Старый лис.

– Уважь старика, посиди со мной. Знаю, тебя там девочка молодая ждет, но куда она денется из твоей берлоги?

Понимаю, просто так бы просить он не стал. Значит, что-то и правда важное. Поэтому киваю, соглашаясь.

Следующие несколько часов разговор и правда выходит серьезный. Даже правая рука Семена – Егор – присоединяется.

В итоге возвращаюсь я, когда прилично за полночь.

Настроение уже не то. Я даже забываю, что меня ждет заказанная девочка. Подарок от Казаева.

Меня встречает непривычная тишина. Полумрак не мешает видеть – уже привык разбирать даже в темноте что к чему. Быстрым взглядом осматриваюсь по сторонам – но все на своих местах. Неужели не трогала ничего?

Саму девчонку нахожу на постели. Лежит, свернувшись в клубок, словно котенок какой-то.

И утихшее желание вновь набирает обороты…

4 Дамир

Вернувшись из душа, медленно стягиваю покрывало со спящей девушки.

Она лишь тихо вздыхает, ежится, но по-прежнему спит. Ее кожа настолько светлая, словно фарфоровая. И сейчас в полумраке даже кажется, что светится.

Прозрачное белье не оставляет места для воображения. Все, что надо, на виду. Просто бери и пользуй.

Но что-то в ней не дает просто разбудить, дернуть, поставить на четвереньки и просто отыметь.

Словно странное чувство, будто она – другая.

Хотя о чем я? Все они не такие, когда приходят за деньги. Все успешно играют свой роль, послушно выполняют прихоти, а затем исчезают из моей жизни, так и оставаясь безымянными эпизодами.

Эту же зовут Лера.

Зачем я спросил? Нарушил свое же правило с порога.

Рассматривая девушку, вспоминаю свои ощущения, когда она вошла в комнату.

Я циник до мозга костей. После смерти сестры меня мало что может тронуть.

Пожалуй, Карина была единственным исключением.