Дочь врага. Расплата

– Анфиса, так звали женщину, которая там все распоряжалась, обещала подобрать мне перспективного клиента, но когда я возвращалась домой, ко мне подошел незнакомец. Он пригласил меня в ресторан и сказал, что у него ко мне хорошее предложение. Я не хотела идти, но он упомянул Анфису и то, что я смогу оплатить операцию сразу.

Вздыхаю, вспоминая тот самый день. До сих пор неприятный липкий взгляд стоит перед глазами.

– Дальше?

– Незнакомец не представился, но сказал, что заплатит мне гораздо больше, чем тариф у Анфисы, если я выполню его задание – не просто соблазнить мужчину, к которому меня отправят, а сделать так, чтобы он оставил меня рядом.

Я не знаю, зачем это ему. Он просто дал мне телефон и сказал, что даст знать когда и что нужно будет. Конечно, я согласилась. Решила, что… Решила, что пусть уж лучше будет один, чем…

Осторожно поднимаю взгляд и смотрю на отца. Тот совершенно никак не реагирует на мой рассказ. Ни отвращения, ни брезгливости. Ни сочувствия. Словно ему плевать. И я не знаю, что хуже.

– Так я оказалась у Дамира в каком-то сверхсекретном месте. Не знаю, как оно называется, но там столько охраны, что жуть. А на следующий день нас с ним отвезли за город.

– И все это время ты жила у него?

– Да, мы только недавно вернулись в город.

– Асадов говорил почему?

– Нет, – качаю головой. – Он просто сказал, что у него появились дела. Но знаешь… Думаю, это как-то связано с его планом мести. Когда он говорил про сестру, у него всегда появлялось особенное выражение лица.

И мне кажется, дело в этом,  – делюсь своими мыслями.

Сомтрю на Геогрия и думаю – а не зря? Вдруг он не поверит или решит, что я дурочка? Но тот напротив, задумчиво кивает, соглашаясь со мной.

– Я был в отъезде в это время. Думаю, поэтому он и решил действовать. Надеюсь, ты понимаешь, насколько он для тебя опасен.

– Да,но в тот день, когда Дамир отвез меня… – осекаюсь, не зная, как назвать это жуткое место для торгов. – Он что-то говорил про моего отца и план.

Он был уверен, что я в чем-то виновата.

На лице Басманова появляется снисходительное выражение, такое, с жалостью.

– Ты уже ищешь ему оправдание, Лера. Думаешь, если бы он правда тебя любил, позволил бы такому произойти? Отдал бы тебя на продажу, как скот?

Каждое его слово впивается в мое израненное сердце. И даже легкий вдох причиняет боль.

– Я не знаю… – отчаянно шепчу. – Не знаю! Может, он просто ошибся?

– В чем? – безжалостно возражает отец.