Мой опасный отчим

Но самая лютая дичь оказывается только впереди – когда Настя реагирует на мое предложение помочь слишком ярко. Смотрю в ее глаза и понимаю – не только меня клинит. Она вон тоже такая же – открытая, доверчивая. Едва дышит, смущается.

Неискушенная, словно чистый лист. Лепи все, что хочешь.

Дикий соблазн. И если бы не эта сделка с ее матерью…

Когда несчастная тарелка разлетается практически в щепки – плитка на полу не оставляет и шанса на другой исход – реакция Ланы меня, мягко говоря, вводит в ступор.

Она же ведь ее дочь, нет? Если бы не знал, то решил бы, что она ей чужая тетка. Меня коробит такое отношение к Насте, но я держу свои мысли при себе. Пока я еще полностью не понял расклад в этой семье, так что делать окончательные выводы рано.

Однако Настин обреченный вид вызывает неконтролируемую злость на мою вроде как жену. Что, блядь, она за мать такая?!

Не сдерживаюсь, все же делаю ей замечание. К счастью, у Ланы включаются ее куриные мозги – притаскивает хотя бы веник с совком.

Черт… Вся моя выдержка работает на максимуме. Нельзя завалить дело в самом начале. Нельзя.

Едва сдерживаюсь, чтобы не высказать Лане все, что касается ее поведения и общения с дочерью.

В итоге ужин проходит в тягостном молчании. Настроения нет от слова совсем. Мрачно взираю на остатки еды, которые Ольшанская кое-как разогрела и даже попыталась типа сервировать. Все-таки удивительная баба – столько гонору, а по факту я еще не увидел, чтобы она хоть что-то толковое из себя представляла в бытовом плане.

– Егор, как насчет вина? – кокетливо улыбается она мне, похоже, напрочь уже забывая о том, что Настя ушла, не поев.

Вроде бы никогда не замечал за собой особенно трепетного отношения к кому-либо. Разве что к родителям. А сейчас почему-то не могу отделаться от мыслей о ней.

– Пожалуй, не сегодня.

Ольшанская недовольно смотрит.

– А как же отметить? Все-таки свадьба дело такое.

Как я и предполагал, она однозначно постарается перевести наши отношения в более близкие. Оно и понятно – ее женское самолюбие требует доказательств собственной неотразимости.

Вот только у меня совершенно иные планы, и теперь в них появилась еще одна переменная.

Кошусь в сторону двери.

– Что? Не волнуйся, Настя не вернется.

– Ты так уверена?

– Она знает, что нельзя мешать моей личной жизни, – победно усмехается эта странная женщина.