Отец поневоле

– Я не стал говорить врачу, но нам вы представились Алиной.

– А мы давно знакомы?

– Нет, вы помогли Мише в тот день, когда упали и попали в больницу.

– Давно это было? – со страхом спрашиваю я.

– Пару дней назад. Меня, кстати, Владимир зовут. Наверное, вы и это не помните.

Он виновато улыбается и тут же делает сыну замечание, чтобы тот не лез в шкафы. И Миша возвращается к моей постели, где, усевшись на край, осторожно берет меня за руку.

– Спасибо, что зашли.

Разговор как-то не клеится, и я жду, что, наконец, останусь одна.

В моей памяти – белый лист. Ничто не откликается на моих гостей. И при мысли, что точно так же я могу посчитать незнакомыми кого-то из близких, становится неожиданно больно, отчего слезы непроизвольно выступают на глазах.

– Алина, вам плохо? – чутко реагирует Володя.

– Нет-нет, все нормально. Просто голова еще побаливает.

– Да, точно, – он рассеянно проводит рукой по волосам. И я зависаю, ловя едва мелькнувшее ощущение, что где-то я это уже видела.

– Миша, пойдем. Алине надо отдыхать.

– Уже? – расстроенно тянет малыш. – Ты ведь придешь к нам в гости, когда поправишься?

Я беспомощно смотрю на него, а затем на Владимира.

– Миш, мы это уже обсуждали.

– Но ты ведь сказал, что мы можем забрать ее к себе! – неожиданно выдает ребенок.

Я ошарашенно перевожу взгляд на мужчину. У того выступает едва заметный румянец на щеках. Будто он сильно смущен.

– Ну, пап! А как же помогать?

Он виновато смотрит на меня, а затем все же говорит:

– Алина, понимаю, что, может, мое предложение будет выглядеть довольно странно, но… Если вы так и не вспомните ничего, то вы могли бы пожить у нас.

– У вас? Вы серьезно?

– Конечно. Миша потерялся в тот день и долго ходил, искал меня, но никто не помог ему. Только вы. И поэтому…

– Вы чувствуете себя обязанным? – заканчиваю его мысль.

– Мне просто хотелось бы помочь хорошему человеку, – возражает Володя. – Так что буду рад, если смогу облегчить ваше непростое положение.

– А мама Миши, она не будет против? – осторожно спрашиваю я. Вообще первая мысль – отказаться. Почему-то не представляю себя приживалкой в чужом доме. Но потом вмешиваются голос разума и здравый смысл.

А куда я пойду, когда меня выпишут? Я уже поняла, что нахожусь в государственной больнице. И здесь не церемонятся особенно. Не держат по несколько месяцев. А значит, довольно скоро выпишут и меня. Долечиваться дома.

Вот только дома-то у меня и нет.