Отец поневоле

Тем более что после еды пацан засыпает.

Чтобы обезопасить малыша, устраиваю того посреди своей кровати и обкладываю подушками.

Кандидатуры на роль няни просматриваю очень тщательно. Но никак не пойму, о чем говорила мама. Почему не смотреть на то, что написано в резюме?

Правда, рекомендации у каждой женщины отличные, и выбрать даже несколько из этой массы оказывается непросто. В итоге  банально выбираю первых трех и отправляю Лере на почту  с просьбой организовать собеседование.

А когда, наконец, добираюсь до макета договора для “ХолдиГрупп”, Платон снова подает голос.

Ошарашенно смотрю на него, не понимая, почему мелкий проснулся. Младенцы же должны есть и спать, разве нет?

Между тем, не дождавшись внимания, пацан начинает реветь, и приходится снова брать его на руки. Что интересно, это его полностью устраивает, и он, широко улыбнувшись, успокаивается.

Следующие полчаса мы так и работаем: я – пытаюсь вчитываться в формулировки условий оплаты и поставок для Емельянова, а Платон – заинтересованно следит за мной и пытается достать до листов руками.

Я не успеваю просмотреть и половины, когда мелкому надоедает, и он начинает канючить. Документы приходится отложить в сторону…

Когда Лера звонит спустя час, я уже не знаю, как и чем отвлечь ребенка, чтобы тот дал хоть немного поработать.

– Назар Леонидович, смотрю, у вас полным ходом процесс погружения в отцовство, – ехидно замечает она, когда я отвечаю на звонок, а на заднем фоне кричит Платон.

– Хочешь присоединиться?  – рявкаю в ответ.

Видимо, слишком резко и громко, потому что мелкий начинает кричать еще громче, а я зажмуриваюсь, потому что просто уже не знаю, как его успокоить. – Что там у тебя?

– Звонили юристы Емельянова. Они хотят внести несколько правок на этапе согласования договора.

– Опять?

– Уверяют, что ничего принципиального, но сами понимаете…

– Ясно. Пусть присылают свои правки. Передай их в юротдел. Мне – итоговую версию на почту.

– Конечно. И не забудьте про клинику завтра.

Не опаздывайте. Ребенка, кстати, можно перевозить в той же люльке, в которой его доставили к вам.

Краснова вроде говорит чисто по делу, но я даже на расстоянии чувствую ее ехидство и усмешку.

– Ага. А ты чтоб завтра в десять была у меня дома.

– Что?

– С ребенком посидишь, – мстительно ставлю ее перед фактом.

– Но…

– Или заявление на стол, Валерия. Мне нужно съездить на встречу, а оставить Платона с незнакомыми тетками я не могу.