Битва за Тутум

Я мог этого и не делать, но совесть не позволяла – на кону жизни трёх неповинных людей.

– Если Большой суд признает советника виновным, то казначей и стража будут отпущены, – пообещал Благород Честнодел. – Если же нет, то поставим вопрос на повторное голосование. Вам есть, что ещё сказать, граф Девиер?

Я глянул на Фредегара. Принц дал условный знак «продолжай».

– Конечно!

Пускай враг разбит, но раз Фредегар посчитал, что этого недостаточно, значит, нужно импровизировать.

Я уверял, что советник строит козни во всём и всем.

Урожай пшеницы меньше, чем ожидалось? Меньше! Синмар! Потолстели без причины (здесь меня поддержала вся женская половина Бронкастера)? Потолстели! Синмар! Раньше ноги не болели, а к сорока годам ступить не можете? Тоже Синмар!

Короче, если у вас медяков в кармане не хватает, зять дурак или одна нога короче другой, то ответ будет один: виноват Синмар! Пускай ни первое, ни второе, ни третье доказать невозможно, но это уже не имело значения – граждане Алькасара свято верили: все беды от колдуна.

Дальше пошли требования, простой люд поддержал. Мы желали восстановить доброе имя Леонарда и освободить из заточения его сторонников. На вопрос, где удерживают старика, колдун в красном безразлично пожал плечами. Народ негодовал, желающих повесить советника становилось всё больше.

Я чувствовал, как уничтожаю его, но радости это не доставляло. Никогда в жизни мне бы не хотелось оказаться в роли обвинителя ещё раз. Грязная работа. Противная.

В конце моей речи Божми не удержался и пропел в адрес Синмара непристойный куплет собственного сочинения.

Толпа злорадно смеялась.

Наконец, волшебнику предоставили шанс оправдаться. Готовый к серьёзному бою, я весь напрягся. Но неожиданно для всех колдун пренебрёг возможностью. У меня закрались подозрения, что судьи куплены, и Синмар выйдет сухим из воды. На крайний случай можно поднять людей и устроить самосуд, но чем всё закончится? Переворотом? Поножовщиной?

Пока моя фантазия играла с вариантами, суд продолжался.

– Судьи готовы вынести приговор, – объявил герольд, как только страже удалось утихомирить народ.

Первым взял слово Благород Честнодел.

– Грехи твои не знают прощенья. Светлые редко принимают подобные решения, но ты не оставил выбора: виновен!

Толпа зааплодировала старику.

– Виновен! – жёстко произнёс Бейнит.

Всего лишь одно слово, но сколько в нём ненависти к подсудимому. Двое из двух – осталось набрать столько же голосов.