Девятнадцатый

В чей бы дом он не заходил, кошки, которых в городе любили и держали по две-три в каждой семье, начинали тереться о его ноги, мурлыкать и проситься на руки. В пять лет Райвен впервые сел на лошадь, а через несколько месяцев, помог объездить норовистого жеребца. Сделано это было вполне в духе Дэниела: без спросу, тайком, с риском, и с тем лишь отличием, что тот вошел бы в стойло к отчаянно брыкающемуся жеребцу без страха и дрожи, которые чуть не свалили Райвена с ног. Скорее всего, Дэниел в такой ситуации ввел бы упрямое животное в транс, из которого оно вышло бы уже под седлом.

Райвен не видел в этом необходимости: стоило ему протянуть руки к морде коня, как тот успокоился, перестал всхрапывать, и только тяжело вздыхал, положив голову на плечо мальчика. Большой темно-карий с синеватым отливом глаз смотрел на Райвена, как на последнее спасение в жизни…

В полутьме конюшни мальчик и конь дышали синхронно – спокойно и глубоко…

Никогда еще городской конюший не видел такой картины, хоть и держал свои конюшни уже более сорока лет: хрупкий светлоголовый мальчуган с задумчивым видом выводит в загон жеребца, идущего послушно с видом гордым, словно на военном параде.

Того самого норовистого коня, который еще утром выкинул из седла пять объездчиков одного за другим. Но это было еще не столь удивительно: впервые в жизни конюший видел думающего коня. В глубине спокойных лошадиных глаз он увидел мысль о том, что все хорошо, что рядом с Райвеном никто не причинит животному никакого вреда, оно в безопасности…

Все так же спокойно и послушно жеребец позволил оседлать себя, лениво собирая губами с ладони Райвена кусочки хлеба, который тот сунул в карман, отправляясь в конюшню… Чуть покосился на рослого парнишку-объездчика, несмело севшего в седло, но повинуясь поводьям пошёл вдоль ограды четкой красивой рысью.

На секунду конь повернул голову к Райвену и бодро фыркнул, словно говоря: подожди, я сейчас прокачу этого олуха и вернусь…

Объехав круг, наездник вернулся к конюшне и весело сказал Райвену:

– Ты молодец! Вот и у тебя талант прорезается! Не зря ты родился третьего числа!

Кто-то подсадил Райвена в седло впереди седока, и конь снова отправился в путь.

От стука копыт и ветра, растрепавшего волосы, у мальчика перехватывало горло.

На ограде в дальнем конце поля он увидел своего кузена. Дэниел сидел на заборе верхом, что уже давно и прочно вошло у него в привычку, и с хохотом передразнивал восторженно-гордый вид Райвена.