В плену его страсти

Не было отчима, который все разрушил. На глазах выступают слезы. Все же я скучаю по ней. Скучаю по маме.

Почти час сижу взаперти. Никто, естественно, ко мне не ломится. Да и сложно представить, будто Камиль будет такое делать Скорее, уж просто выйдет, когда я выберусь из укрытия, и молча вышвырнет из дома, если задумает это.

Остаток дня провожу на кухне. Готовлю много всего, складываю в холодильник и банально сбегаю к себе в комнату. До нее, к слову, добираюсь, как заправский шпион – выглядывая из-за угла и передвигаясь перебежками.

Вероятно, со стороны такое смотрится весьма забавно. Я же просто боюсь. Что ни говори, а характер у моего босса просто отвратительный. Тут Василий не соврал. Но в нем нет того, что я боюсь больше всего. И это плюс, ради которого можно потерпеть все остальное.

Просто сегодня я не хочу с ним встречаться. Вот и все.

Так как ванная комната у меня своя, то мне даже не надо выходить никуда до самой ночи.

А еду… Что ж, хорошо, что за ужин отвечаю я и могу забрать кое-что с собой, чтобы опять же не встречаться с Тагаевым.

Я даже ложусь спать пораньше, чтобы оставить позади сегодняшний инцидент. Вот только вместо спокойного сна выходит что-то невнятное.

Мне снится мама. Как мы гуляем с ней в парке рядом с домом. Мы часто ходили с ней туда по выходным, кормили уточек возле пруда. Это была наша маленькая традиция.

И вот я снова там, с ней. Держу за руку и радуюсь тому, что она снова мне улыбается.

Впервые за долгое время улыбаюсь сама. Но резкий порыв ветра заставляет поежиться, и тут же темнеет вокруг. Появляется Эдуард, который смотрит на меня, а мама рядом с ним тает, словно истончается, и пропадает совсем.

Зато отчим шагает ко мне, а я отстраняюсь, делаю шаг, другой. Но он быстрее, он сильнее. Я разворачиваюсь и бегу, пытаюсь ускользнуть, но буквально слышу дыхание за спиной.

– Стой, сучка малолетняя! – ревет он.

Хватает и дергает на себя, а я падаю, ладони обжигает боль. – Я с тобой не закончил. Говорил же, найду…

Подхватывает, прижимает к себе, но я дергаюсь, рвусь на свободу, толкаюсь, вырываюсь и кричу. Кричу, что есть силы.

– Нет! Нет! Отпусти! Ненавижу! Мама! Мамочка…

Он зажимает мне рот ладонью, и я чувствую тот самый тошнотворный запах табака и его одеколона, кусаюсь, сопротивляюсь, даже несмотря на то, что силы неравны.