Незваные гости с Парцеллины

Это было малюсенькое помещение – примерно два с половиной метра длиной и два метра шириной со старинной полуразвалившейся кроватью. Я должна была находиться там до тех пор, пока не осознаю своё злостное антиобщественное поведение и не извинюсь перед руководителями. Начальница пригрозила, что сегодня же сообщит моей матери на работу о моих всех проступках, и срочно вызовет мать в лагерь, надеясь, что хоть у неё получится воздействовать на свою дочь – хулиганку, «по которой плачет тюрьма».

Здесь всё же необходимо пояснить, что училась я довольно прилично, учителям открыто никогда не грубила, но всегда боролась за справедливость и честь любого человека, отстаивала его право на гордость и независимость (собственно, с этого я и начала своё повествование).

Учителя в школе привыкли к моему независимому поведению, правда иногда мне всё же доставалась от завуча и от директора, но всё ограничивалось лишь предупреждениями. Тем более, что в нашем классе обучались и открытые наглецы, которых я иногда, прямо в присутствии учителей, «ставила на место». Директор об этом знала, и, кто знает, может где-то, в глубине души, даже уважала меня, хотя открыто об этом никогда не заявляла. А после того, как я заняла второе место в районной олимпиаде по химии, видимо, дала негласное указание учителям и завучам «не трогать меня». Она, наверно, им сказала примерно так:

«Девочка ведь старательная, не без способностей, поэтому просто не надо её провоцировать. Если она что-нибудь там выскажет по поводу несправедливого отношения, не трогайте её и не раздражайте.

Тогда, она наоборот, всегда вас поддержит во время «поединка» с каким-нибудь подлинным наглецом. Но ей обязательно необходимо убедиться, что правы именно вы, а не ученик, в общем, не трогайте её, не задевайте по пустякам».

И школьные учителя прекрасно всё поняли, а сверстники в подобных случаях связываться со мной просто боялись, зная, что и физически я не из слабаков. Поэтому, моя школьная жизнь протекала, хоть и не без некоторых казусов, но всё же вполне приемлемо.

Но здесь, в лагере, расположенном «у чёрта на куличках» меня никто не знал, здесь была совершенно особая обстановка, в которую я, ну никаким образом, вписаться не могла.

Конечно, голодом меня в «карцере» не морили. Несколько раз приходил завхоз, приносил еду. Я заметила, что он как-то слишком подозрительно смотрит на меня и выглядит уж слишком уверенно – полная противоположность поведению этого же человека в кабинете начальницы.