Пуговицы. Мир после удара

Но они решили не останавливаться на этом всенародном достижении и пошли дальше.

– Родители, а я красивая? – спросило доверчивое дитя.

Родители переглянулись. Настал час, к которому они так долго готовились.

– Конечно же, нет! – дуэтом воскликнули они и завели свою шарманку:

«Ты очень уродлива и некрасива,

так глянь на улыбку свою и заплачь.

Глаза твои смотрятся очень массивно,

А носик твой маленький будто калач.

И губы твои, и лицо, и фигурка —

Они, очевидно, сведут всех с ума,

Ведь всё в тебе выглядит будто ты утка,

И вянут цветы, лишь завидев тебя».

И взрослые притихли, дожидаясь нужного эффекта.

Смотря на этот откровенный цирк ребёнок задумчиво почесала макушку и резюмировала:

– Ну и ладно! Пойду почитаю лучше!

Может, где-то в параллельной вселенной той родительской песни не было, и там их дочка выросла и стала счастливой женой и матерью, а, может, стала самой несчастной. Этого мы не знаем, потому что сейчас говорим о Старой Леди этого мира.

Здесь она стала той, кем стала.

Со временем девочка выросла в девушку, девушка стала молодой женщиной, молодая женщина превратилась в женщину бальзаковского возраста, а потом внезапно к ней в зеркало постучалась старость. Старость посмотрела на неё незнакомыми чертами лица, и женщина решила сделать паузу в чтении и поэкспериментировать с пирогами, носками и своей внешностью.

Краска для волос, помада, тушь, пудра, румяна стали её неотъемлемыми спутниками. А как она стала одеваться! Одних только накидок-кейпов в её гардеробе появилось, наверное, с дюжину.

Думая о соотношении количества вещей в гардеробе модницы и стандартных размерах квартир в данном доме, Надя пришла к выводу, что у Старой Леди есть волшебная дверь. Дверь та ведёт в другой мир и переносит в огромный ангар, от пола до потолка которого крутятся всевозможные шмотки.

Многие смотрели на эту экстравагантную женщину краем глаза, а некоторые пялились во все глаза (здесь уж как кому повезло с глазами).

Но было так много тех, кто мешал ей читать по вечерам в своей кровати, что в итоге она решила стать монахиней. Правда, привычным для нашего понимания отшельническим аскетизмом тут и не пахло, а пахло пряжей, булочками с корицей и духами Сhanel №5. Когда старая дама выходила к людям, то походила не на монахиню из маленькой комнатушки, а, скорее, на монаРхиню из дворца.

Характер милой старушки назвать ангельским также мало кто бы осмелился.