Пуговицы. Мир после удара

Кстати, ногу он потерял не на войне, а по глупости.

После войны он пошёл в техникум, затем на завод. Однообразная работа жутко утомляла человека с повышенной концентрацией авантюризма в крови. В день ему надо было сделать определённое число деталей, план занимал практически всё время до вечера, а он хотел бежать гулять с девушками. Поэтому он усовершенствовал технику производства и создавал эти детали за более короткое время. Но вскоре начальник цеха проходил с проверкой, а молодого дедушки не оказалось на месте.

Как так?! Что за бунт!? Как уже всё сделал? Так нельзя! На следующий день приезжали репортёры, брали интервью. Производство расширялось, и вот уже нужно было изготавливать большее число деталей. Поэтому дедушке приходилось опять совершенствовать производство, чтобы вновь бежать гулять с девушками. Вот так девушки способствовали инновациям в производстве.

А ещё Дедушка строил дороги в метро, и даже поработал президентом страны в день самоуправления. Он оказался столь хорош на этом посту и трудился с такой самоотдачей, что на следующий день народ начал скандировать: «Деда в президенты!» Тогда действующий президент самолично пришел к нашему герою и объяснил, что работа президента – очень трудная работа, и в ней нет места человеческим чувствам.

Поэтому Дедушка отказался баллотироваться.

Во времена своего юношества он держал весь район в определённом уважении и неопределённом страхе. У него даже была своя небольшая банда. Сейчас Дедушку во дворе по-прежнему уважали, а вот дома происходила немного другая ситуация.

Его уже давно взрослая дочь, которая могла бы и сама уже быть бабушкой, не желала строить самостоятельную жизнь, а посвящала всё своё время ворчанию на отца.

Самым неприятным для старика было выслушивать нравоучения, когда он, как семь смертных грехов, приносил домой семь булок хлеба. Дело в том, что он знал и не мог выбросить из памяти, что такое дефицит продуктов и голод, а потому автоматически брал побольше хлеба, с запасом и для соседей.

А соседи были не против.

Вот и опять Надя слышала ставшую привычной ругань.

– Совсем с тополя рухнул старик! Зачем ты опять столько хлеба притащил? Неужто в этот раз ты его весь съешь? Утки уже все померли доедать за тобой. Вот куда нам всё это девать? Ты же знаешь, какой это грех – выкидывать хлеб! – гневно сотрясая булками, кричала женщина.

– А разве не больший грех кричать на своего старого больного отца! – побитой собакой пытался возразить дед.