Пуговицы. Мир после удара

Вольные монахи

– Леди, а кто разрешил Вам стать такой странной монахиней? – спросила как-то Надя старушку. – Бог?

– Дорогая моя, Бог не может разрешить или запретить. Бог – это не личность, это отклик. А история моего становления в этом призвании такое. Как-то раз я искала оправдание для Бога, и мне был послан, как его некоторые называют, Святой человек. И хоть сам он не верит в абсолютную человеческую непогрешимость, а потому не верит в святость, многое сказанное им отозвалось в моём сердце. Хорошо запомнила, как этот человек в нашу ту встречу сказал, что Бог и молитвы – это есть наши собственные мысли.

А также, что не ритуалы возвышают человека, а сам человек.

– Вам не нравился Ваш рост?

– Рост? Почему ты спрашиваешь?

– Ну, Вы сами сказали, что-то про возвышение.

– Нет же! Я про духовность. Как сказал Конфуций: «Рост человека измеряется не от земли до головы, а от головы до неба».

– Ну предположим. И что же он Вам ещё сказал?

– Это невозможно так просто пересказать, мы долго разговаривали.

И до сих пор иногда. Хоть и не знаю, может, он уже по ту сторону бытия.

– Ничего не понимаю! Что за сторона такая?

– Ну я не знаю жив он или мёртв. Но это не самое главное в разговоре.

– Мне кажется это важным моментом, если Вы хотите провести диалог.

– Смотря для кого. Я лично знавала тех, кому совершенно неважно, живой ли перед ними человек и имеет ли своё мнение, беседа всё равно превращается в давящий монолог.

Мы уже упоминали священнослужителя, что пуляется в неверных словом божьим как оскорблением.

Так вот он, несмотря на сладкое переполняющее ощущение вседозволенности и власти над прихожанами, скукоживался в нелепое, жухлое существо при встрече с тем, о ком сейчас пойдёт речь. Коли его многие так называют, то назовём героя этого фрагмента Святым, хотя сам он каждый раз открещивается от этого прозвища.

– Нет святых, и я обычный человек. Просто у меня теперь получается верить во всё, что было создано, и принимать пока всё, что встречается на моём пути.

При таком раскладе все могут стать святыми и пророками. И тогда получается, что в моей вере даже есть смысл.

Святой родился в семье потомственных интеллектуалов. Детство мальчика проходило в постоянных вопросах «зачем» и «почему», в чём, собственно, нет ничего необычного, так как все дети познают мир, и задавать вопросы – один из самых удачных способов для получения ответов. Но с годами герой нашей главы рос, а вопросов только прибавлялось.