Пуговицы. Мир после удара

Пока Человек без имени лежал в палате, яркие образы посещали его и обрастали деталями. Новый день ознаменовал собой продолжение разговора, и нашему герою не терпелось поделиться новыми подробностями:

– Помните, я говорил Вам про руку? – выпалил зашедшей в палату собеседнице мужчина.

– Про длань? Помню.

– У владельца этой руки есть голос. Он сказал мне, что есть люди, которые не просто обрастают огромным количеством слоёв чужеродной глины, но ещё и сами обжигают её до очень твёрдого состояния. Поэтому, чтобы достучаться до сути таких людей, потребуется много-много их собственных жизней.

А ещё есть те, кто затем красит свою такую оболочку, чтобы казаться кристаллами для других, хотя на самом деле это просто покрашенная в белое обожжённая грязь. Таких людей лучше остерегаться!

Женщина в белых одеждах поёжилась, будто от холода и сказала с лёгким налётом чувства беспокойства:

– Вы хороший человек, добрый, но, конечно, лечение что-то совсем не помогает. Лучше остерегайтесь не крашенных под хохлому фигурок, но толкать подобные речи, иначе никогда так и не увидите внешнего мира.

В другой день Человек без имени поделился с ней другим своим сном:

– Сегодня мне показалось, что приснилась улыбка матери.

– Это уже что-то, – кивнула Целительница.

– Но сейчас я понял – то была Ваша улыбка.

Женщина замерла, а затем, немного спотыкаясь на словах, попыталась уверить пациента в обратном:

– Такого не может быть. Ведь Вы не видели её. Я уже давно не улыбаюсь.

– И всё же я уверен: это была именно Ваша улыбка.

Та самая улыбка, что когда-то лечила людские сердца.

– Не говорите глупости! – женщина отвела взгляд и впопыхах засобиралась домой.

Уставшая Целительница

Когда-то Целительница обладала оздоровляющей улыбкой и глазами цвета заботы. Сейчас же улыбка куда-то испарилась, оставив на своем месте обычный рот, а глаза приобрели цвет усталости.

После смены она пришла туда, где её сын сидел за компьютером и убивал своих демонов в компьютерной игре.

Игрушечный мальчик даже не помахал маме рукой на шарнире, когда та сказала, скорее по привычке, что вернулась. Она пришла в дом, куда всё ещё не вернулся муж, поставила сумку, заперла комнату и пошла успокаивать душу, подставляя лицо под почти обжигающие струйки душа. Как забавно, что эти слова – душ и душа – так похожи. Они переплетались для женщины в единое целое в маленькой тесной ванне с пожелтевшим от времени кафелем. Впрочем, может, кафель всегда был таким.