Рыжий Ангел

Ты увидел побитого сопляка и решил, что я с радостью соглашусь на все твои предложения и, как бездомная собачонка, которой бросили косточку, виляя хвостиком, побегу за хозяином? Так вот, не дождёшься! Ты иди своей дорогой, а мне домой надо. Я не бездомный пёс. У меня есть крыша над головой, и с сомнительными личностями общаться не собираюсь, – закончил свой монолог, гордо задрав подбородок.

– А ты с характером, пацан, я сразу это понял, – мужчина усмехнулся и протянул мне руку. – Игорёк, для своих – Гарик.

Чёрт дёрнул меня тогда ответить.

– Дмитрий.

– Димон, значит, – сказал он и смачно плюнул. – Ну, пошли, Димон, в твою новую жизнь.

И, развернувшись на пятках, не оборачиваясь, направился к машине. К суперсовременному навороченному внедорожнику известной марки. Он ни разу не оглянулся, знал, что пойду за ним, и не ошибся, ведь я, как под гипнозом, поплёлся следом, действительно, как побитый щенок.

Я часто прокручивал в голове свои действия: «Почему вдруг доверился незнакомцу? Как такое могло произойти?»

И пришёл к выводу, что сработало сразу несколько факторов.

Первый – страх. Гарик был из другого мира: жёсткий, властный, уверенный в себе мужчина. Глядя на него, у меня дрожали коленки. Он манил и, как будто говорил: «Вот увидишь, ты сможешь стать сильным, у тебя получится». Конечно, я мечтал отомстить обидчикам, сделать так, чтобы они меня боялись, завидовали, уважали. Обычное желание подростка-изгоя проявить себя как личность.

Второй фактор – лесть.

Он единственный, кто за долгое время поговорил со мной так жёстко, по-взрослому и на равных. Выслушал, проявил внимание, вселил уверенность в завтрашнем дне, дал надежду на будущее.

И третий – любопытство. Дико хотелось узнать, что это за загадочное предложение.

Все сигналы опасности отключились разом, и Гарик, возможно, просто оказался в нужном месте в нужное время.

Он не обманул: у меня начался новый этап в жизни. Я стал самым крутым парнем в школе, уверенным, самодостаточным и при деньгах, которые получал за участие в подпольных боях без правил.

Но не всё было так безоблачно, как казалось: «соскочить» с их крючка не получалось. В восемнадцать лет я подписал контракт, по которому нужно было продержаться определенное количество боев до моего двадцатилетия.

Целых три года из меня делали бойца, учили направлять ярость и гнев в нужное русло, и теперь я должен был окупить вложенные силы и потраченные финансы.