Его тайная дочь

Желудок поджимается и кончики пальцев покалывает.

А еще я ловлю себя на странной мысли, что соскучилась.

Всю неделю Андрей много работал, да что говорить, и я тоже.

И вот, наконец, мы проведем вместе несколько часов.

После работы я едва успеваю забежать домой, чтобы освежиться и переодеться, как знакомая черная машина уже ждет у ворот. Закутавшись в пальто, я сбегаю с крыльца. Сажусь в машину.

Страха во мне почти нет. Почти…

– Добрый вечер, Андрей, – говорю я.

– Привет, Юля, – отвечает он доброжелательно.

Тянется и целует меня в щеку. А у меня мурашки бегут по спине! Момент получается волнительным и каким-то будто… особенно напряженным. Я чуть поворачиваю лицо, наши губы оказываются близко.

Андрей тянется, а я не отшатываюсь.

Наш поцелуй осторожный и неспешный. Совсем не такой, как почти неделю назад, когда Андрей жадно целовал, пил меня, иссушая.

Не понимаю, в чем дело… Может, я сама стала уверенней. Но сейчас я почему-то не сомневаюсь, что он целует именно меня, а не мираж.

Что Андрей точно знает, что я перед ним. Живая женщина, которую он взял к себе в дом, о которой заботится, которой помогает занять свое место в жизни! И которая отчаянно ему отвечает.

В этот момент я хочу находиться именно здесь, с ним. Мое сердце бьется сильнее, а щеки розовеют.

Через секунду Андрей отстраняется, машина трогается.

Мы едем около получаса. После чего автомобиль тормозит у большого ресторана.

Андрей выходит из машины первым, протягивает мне руку. Я улыбаюсь, предвкушая его реакцию на мое платье.

И дальнейший вечер.

Я выхожу из машины, но как-то неудачно! Зацепляюсь подолом, чуть не упав. Андрей подхватывает меня, крепко обнимает. Мое сердце колотится на разрыв!

– Испугалась? Осторожнее, Арина, – говорит он со смехом.

После чего мое бедное сердце всё же разрывается! А душа наполняется горечью. Кажется, Андрей чувствует, как сильно я напрягаюсь.

– Юля, – поправляется он. – Юлечка, идем, – говорит он примирительно.

Мои руки опускаются, а настроение падает.

Я понимаю, что хочу оказаться дома.

Глава 12

Весь ужин я улыбаюсь, поддерживаю беседу, рассказываю о своей рабочей неделе, но внутри у меня остался осадок. Это безумно неприятно, когда тебя называют именем другой женщины. Которую когда-то любили и возможно все еще любят, даже несмотря на слова, что в любовь Дымов больше не верит. А я не верю ему! Ведь очевидно, что ему причинили боль и теперь он закрылся от мира.