Баттонскиллъ – 4. Стрёмная башня

– Да, говорит, на, ты получишь рецепт, на! От самого властелина, на!

Я вздохнул, стискивая оградку. Перевести речь гоблина было довольно легко: Вайт и Оркос что-то обещали Ведуну за сотрудничество.

Но, пипец, понятнее не стало, никаких зацепок не появилось. А ведь почему-то этот Аккорокамуи очень важен для меня, раз оказался в дневнике.

– Это для зелья, на… – добавил гоблин, и показал хилые бицепсы, встав, как бодибилдер, – Чтоб сила, на!

– Ой, умора, на! – второй рядом сел на валун и стал тыкать пальцем.

Дальше уже можно было не пытаться общаться – зелёные, сцепившись, покатились по травке, таская друг друга за уши.

– Так, – только и сказал я, – Понятно, что ничего не понятно.

«Я свяжусь с гномами», – неожиданно сказал Кент, – «У них должочек есть. Может, что подскажут?»

«А я узнаю про все эти Леты и окорочка», – сказала Фонза.

Тут подошла Блонди и прошептала, что опять чувствует слежку. Кажется, наш брифинг стал привлекать внимание.

– Ладно, – прошептал я, – До следующей очной ставки.

Подошёл хмурый Лекарь. Видимо, братец промыл ему мозги о том, что наследнику великой династии нужно больше думать о величии этой самой династии.

***

Долго откладывать игру с Лютым было нельзя, и вскоре Тай Лун пригласил нас на тренировку.

Карта поля была всё та же. Площадка по краям до самых ворот засажена живой изгородью до пояса, а в центре бревенчатый форт с четырьмя выходами, из которых тоже торчали заросли.

Тренировка проходила, как обычно: Тай Лун принёс хилого мангольера, и мы его гоняли, отрабатывая навыки «загнать в ворота» или «убежать от него в те же самые ворота».

Вот только Лекарь был уже не тот.

Он высокомерно поджал губы, когда Бобр попросил его «слабать чего-нибудь крутого».

– Ни один Лекарев никогда не опустится до обычной попсы. А уж тем более гонять зубастиков в игре для «деревенщин» – поморщился Толя, – Это точно не достойное занятие.

Биби рядом села, поглаживая каменного ёжика, а Блонди в форме львицы удивлённо уставилась на Толю.

– Да ядрён батон! – Бобр в сердцах бросил дубинку, выгнав мелкого мангольера из кустов, – Герыч, долбани этого ущербного за меня.

Наш танк демонстративно отвернулся, встал напротив стены центрального форта. Он достал из кошеля свою табличку скилла, уже густо измазанную в засохшей крови и стал махать, наблюдая за своей тенью, падающей на брёвна.