Блуждание по ЯВИ

Погоней за мечтой на берегах Невы, вечно ускользающей, как легкий бриз».

Я тоже вернулась к своему экипажу с приспущенным верхом. И он покатился дальше под цокот копыт по улице.

– Вы спрашивали, какой год? – Вновь послышался скрипучий голос Троумеля из глубины экипажа. – Ну, теперь вам понятно, какой?

– Смутно.

– Посмотрите, что писали газеты. – Он разворачивал на коленях какие-то старые пожелтевшие газеты. – Поинтересуйтесь.

– Что это такое? – Я пыталась заглянуть в этот ворох бумаг.

– Хотите знать, что там написано? «Кокотка в коляске», «Дама в коляске», «…муфта и золотой браслет – все это модные детали женского костюма 1880-х».

Сумерки сгущались, небо заволокло серой сырой дымкой, человечек все так же сидел в скрюченной позе, словно просил его не трогать и не беспокоить. Я оказалась заложницей, пленницей в своем перемещении блуждании во времени.

– Вы зря беспокоитесь, – откликнулся Троумель. Все включено в стоимость экскурсии. Вы погружены в реальность.

– Вот, смотрите, что я нашла, – я тоже заглянула в старую газету: «А сын того Клодта, Михаил Петрович Клодт, фон Юренсбург живописец, сын скульптора, явился одним из членов и учредителей «Товарищества» (художников). Вот забавно, только что проезжали мимо «Коней» его отца здесь, на мосту.

– «Нива»?»Отечественные записки? «Русские ведомости»? «Изящная литература»? – Троумель продолжал шелестеть старыми газетами. – А где же молодой литератор Чехов? Вот, «Стрекоза», «Осколки», «Петербургская газета».

– Нет.

– Мало того, и первый его сборник закрыла цензура. По политическим соображениям.

– Не может быть.

– Однако, написано, что он «подрывал устои или основы».

– Это просто смешно, – пыталась я как-то от него отделаться, глядя в окно экипажа.

– Книга под заглавием «Шелопаи и благодушные» или «Шалость», Альманах Антоши Чехонте с рисунками Николая Чехова, была запрещена цензурой.

Что-то опять начало смещаться, из затемненной улицы с редкими фонарями и прохожими снова въехали в полосу тумана.

– Это бомбисты, – едва успел сказать Троумель.

Тут же, как взрывной волной, меня вынесло из коляски, и я покатилась на мостовую, повредив нечаянно руку.

Когда отправляемся

Когда я очнулась и открыла глаза, кругом было много раненых. Она сидели, стояли, лежали на носилках.