Воровка для мажора

 – объяснила Диана, – и спину выпрями. Ты из модельного агенства, а не богодельни какой-нибудь.

Я кивнула, натянула на себя улыбку, и, взяв бокал, отправилась изучать картины. Стало не так страшно. Во-первых, мне показалось что я теперь вписывалась в фуршет и больше не напоминала залетевшую в курятник ворону. А, во-вторых, мне не надо было разглядывать остальных гостей. И если я их не видела – то и они меня тоже. Ведь если я развлекаю себя искусством, я не проститутка? Точно нет.

Где-то на пятой картине ко мне снова подошла Диана:

– Пляши, Ева.

– В смысле – плясать? – я отвернулась от тонущего корабля в золотистой раме.

– Клиент захотел продолжить с тобой вечер. Молодец, заинтересовала его.

Мое сердце рухнуло куда-то в желудок.

– Клиент? А какой он?

– Не переживай, молодой. Даже красивый. Вон, разговаривает с женщиной в красном. Только не пялься!

Я чуть повернула голову, на миг зацепив взглядом мужскую фигуру в костюме. Парень, лет тридцати.

К счастью он не был старым или толстым. Но нос-то какой, боже… Да и выражение лица… Будто он вечерами пьет кровь убитых младенцев.

– Вижу…

– Его зовут Артур. Как закончишь, позвонишь водителю, тебя заберут.

Глава 5. Ева

Натянуто улыбнувшись, Диана отправилась общаться с гостями, а я, чувствуя как щеки покрываются красными пятнами, тщетно пыталась вернуть себе самообладание. Если я скажу что не хочу обслуживать этого Артура, они мне заплатят за присутствие на вечере? Хотя, о чем спрашивать.

Очевидно же что нет. Я должна поднимать настроение клиенту, быть веселой и открытой… А если скажу что не хочу спать с ним… Господи, они же меня закопают. И Артур, и Лидия Сергеевна, и даже Диана.

Пока я, кусая губы, сжимала в ладони бокал с соком, раздумывая как не опуститься до полноценной проституции, позади меня раздались шаги, и густой голос произнес, практически на ухо:

– Идем, детка.

Я повернулась. Рядом со мной стоял этот Артур, и сейчас, вблизи, я вдруг поняла что он, во-первых, даже немного моложе, чем мне показалось в первый момент, во-вторых, удивительно красивый.

А, в-третьих, да, он злой. Но не прямо сейчас, а вообще, как человек. Его голубые глаза казались ледяными. Я замерла, окончательно растерявшись. Это вызвало у него досаду, покачав головой, он повторил, уже более настойчиво:

– Идем, чего стоишь?

И, поставив бокал с недопитым соком, я засеменила за ним.