Оседлавшие рхара. Роман

Спокойно подошел к кувшину, обновил свою кружку, налил еще одну и протянул её Итэлю. Тот опешил, но взял и вопросительно посмотрел на северянина со шрамом.

– За милосердную княжну! – Раэль поднял кружку. Хэккийцы вторили ему. Раэль совсем обнаглел и добавил: – До дна!

Итэль опасливо покосился на дымящуюся жидкость, но все-таки поднес кружку ко рту. Эсгель была готова расцеловать Раэля с ног до головы. Тот мало того, что вывернул её ответ в нужное русло, так ещё и напоил княжича до беспамятства. Это хэккийцы могли пить полынную настойку кружками без тяжелых последствий.

А вот непривыкшего к такому питью, она валила с ног и лишала памяти. Итэль, допив, покачнулся и рухнул на подставленные руки Раэля.

– Не был бы зеленым, стал бы хэккийцем, – восхитился Наэль. – Настоящий мужчина!

Уже изрядно выпившие северяне захохотали. Эсгель улыбнулась. Раэль усадил княжича на лавку. Ингаэль поднял руку, призывая всех к тишине. Хэккийцы замерли.

– Сюда идут. Похоже на надьяра Заэля!

– У меня идея, надьяра! – Наэль что-то прошептал ей на ухо, та одобрительно закивала.

– Я у вас всех в неоплатном долгу, – улыбнулась она.

Надьяр Заэль и Лесной Князь прогуливались по саду, беседуя о каких-то делах. Их привлек мягкий свет фонариков дальней беседки. Решив, что в ногах правды нет, они направились туда и замерли. В беседке сидели двое: высокий юноша и девушка, положившая голову тому на плечо. Надьяр Заэль и Лесной Князь многозначительно переглянулись и довольно пожали друг другу руки.

– Не будем мешать, – прошептал надьяр Заэль, и они бесшумно направились обратно во Дворец.

Эсгель открыла глаза. Все та же пещера. Приятно потрескивает костерок.

– Снилось что-то приятное? – спросил надьяр Таэль. Девушку передернуло от излишнего внимания к собственной персоне. Дядюшка не спускал с нее глаз.

Она пожала плечами и улыбнулась, вспомнив сон и следующее за теми событиями утро. Отец широко улыбался за завтраком, а Эсгель давилась от рвущегося наружу хохота. К тому времени как Итэль пришел в себя, она умудрилась заснуть.

И не заметила, как подлое платье предательски обнажило плечо. Естественно, княжич расценил все лучшим образом, напрочь забыв о том, что видел и слышал тем вечером. И избавил княжну от каких-либо объяснений, посчитав вопрос «а что вчера произошло» оскорбительным для дамы его сердца.

– Ерунда всякая снилась, надьяр, – ответила Эсгель.

– Кружева? – прищурился тот. Эсгель нахмурилась. Её пугала проницательность надьяра.