Предел Чандры

Они начинают этическое разбирательство.

– Могу я узнать повод?

– Они считают, что Эмиль затеял авантюру со спасением Дена не ради проекта, а ради спасения любовника сестры.

– Анна, они не могли об этом узнать сами, кто-то должен был рассказать, – он закончил с яростью: – Ты?

– Мне пришлось выбирать. Я сделала, то, что должна была. Защитила команду. А Эмиль большой мальчик, не пропадет.

– Ты разрушила его карьеру. Если комитет собирается для того, чтобы принять решение по Эмилю, что требуется от меня.

На что я тебе?

– Первое – тебе необходимо будет дать показания. Второе – если вдруг решение будет принято не в пользу Эмиля, комитету понадобится назначить нового руководителя проекта. При правильном подходе к даче показаний, я думаю, комитет не будет возражать против твоей кандидатуры.

– Едва ли им нужна справедливость, этика для них пустой звук. Они просто-напросто жаждут крови.

– Возможно. Эмиль был слишком независим. Первые пару лет они мирились с его подходом, но проект на ходу, денежный поток стабильный, он им больше не нужен.

Подумай о моем предложении, Фредерик, как следует подумай.

– Я подумал и у меня есть встречное предложение.

– Да, и какое же?

– А не пойти ли тебе на хрен.

– Помни, Фредерик, что, убрав Эмиля, они могут назначить человека извне. Человек этот, вполне возможно, оставит тебя, а, возможно, зная, что ты лоялен его предшественнику, решит тебя убрать. Ты готов положиться на волю случая?

– Он знает?

– Нет, но, возможно, догадывается.

– Я подумаю, Анна. Но ты должна знать, что доверия моего ты уже не вернешь.

– На что оно мне? – Фредерик увидел, как по щекам Анны стекают сверкающими дорожками слезы.

* * *

Эмиль аккуратно положил ручку в карман. Современные дети, задумался он, не имеют понятия о том, что такое ручка и зачем нужна бумага. Книги для них не более чем диковинка из лавки древностей. Однако он, как и двадцать лет назад, записывал важные, как ему казалось, мысли на чистый лист.

Никому не придет в голову копаться в его черновиках, никто не взломает и едва ли поймет его бисерный почерк с таким количеством завитушек, что их хватило бы на любовные письма лорда-повесы.

В голове его крутились две мысли. Первая была до боли проста и внушала страх: успеют ли они довести до конца начатое с Деном. Вторая была связана с приглашением на заседание управляющего комитета, столь неожиданно назначенного на полдень завтрашнего дня.