Королева с опытом работы

 – Гертруда!

– Я не могу его бросить, – она замотала головой, прикусив губу, и кинулась к лежащему лекарю. В выбитые окна полезли люди с мечами и арбалетами. Я сжала камень, он стал нагреваться в моих ладонях. Что-то свистнуло, щеку обожгло, как огнем, я отшатнулась, и почувствовала, что Марис сползает вниз, продолжая закрывать меня от врагов.

– Сейчас-сейчас, – я выпустила его руку и крепче сжала камень. Раздался негромкий хлопок, шипение и все почернело.

***

– Я говорил, надо было тише, деликатнее! Не могли ночи дождаться! Как не умели работать, так и не научились! – громко распекал кого-то знакомый голос.

Я открыла глаза. Меня окружали серые оштукатуренные стены, а высоко вверху виделся круглый потолок в перекрестье почерневших балок. На стене горел факел, и в его неровном прыгающем свете я попыталась разглядеть говорившего. Попыталась поднять голову и застонала – голова немилосердно болела и кружилась.

– Наконец-то! Я уж боялся, что пришиб, – на меня смотрел высокий худой мужчина в гладком черном камзоле.

Знакомый белобрысый кошмар по тюрьме магов Гвенхаар. Его тонкие губы кривились. – Полагаю, вы меня узнали. Вы можете быть спокойны, вам ничего не угрожает. Отдыхайте, спите, после магического удара это необходимо. Мне пришлось вас оглушить. Поговорим завтра.

– Гертруда! – попыталась позвать я, но губы не слушались, лицо было словно онемевшее. Маг, видимо, прекрасно понял, что меня интересует.

– Мы обсудим все завтра, – сказал мерзкий маг и вышел, забрав факел. Хлопнула дверь.

В узкое окно робко заглядывал месяц, поблескивали звезды. А окно-то ничем не закрыто! Ни ставней, ни решетки. Я тут же попыталась подняться. Удавалось плохо, голова кружилась, перед глазами все плыло, а ноги противно дрожали. Кое-как, держась за стенку, я подошла к окну и выглянула. Ясно, почему окно ничем не закрыто – под окном простиралась пропасть с поблескивающими вершинами скал. Сверху они казались острыми, как бритвы. Моря, к шуму которого я привыкла за этот месяц, не было слышно.

Да и башни, настолько высокой, в нашей скромной резиденции не было. Дело плохо. Если раньше без разговоров сунули в колодец смертников, что мешает им сейчас убить меня? Тут сейчас нет сокамерника, который бы мне помог. Я вернулась к кровати – кровать оказалась на удивление приличной. Узкой, но чистой и мягкой, с толстым пуховым одеялом и двумя подушками. Бессмысленно сейчас думать о спасении, я слишком слаба. Надо отдохнуть.

Похитители не торопились меня беспокоить.