Королева с опытом работы

Глава 6

На следующий день новый супруг баронессы Энгарто подал прошение о разводе в Палату церемоний. Красавчик понял, что не достоин такого счастья, и дал исчерпывающие показания, свидетельствующие о насильственной смерти старого барона. Вот же дура-баба! Травишь человека – так молчать надо! Зачем же хвастаться? «Вот на что я пошла ради тебя, люби меня теперь еще крепче»? Когда мужчины ценили чужие усилия? Посланные в имение дознаватели побывали в склепе, срезали ногти и волосы покойного барона и обнаружили в них чудовищное количество мышьяка.

Наше величество развод одобрило, соучастника помиловало и сослало, а отравительницу отправило на плаху.

На казни я также присутствовала и совершенно равнодушно наблюдала за работой палача. Может быть, другие становятся после родов более мягкими и сентиментальными, гормоны не сразу в норму приходят, но я чувствовала, что мое сердце стало жестким, как камень. Я никому уже не могла верить, а приступы острой мизантропии требовали строгого наказания преступников.

Меня лишили всех привязанностей, и я буду жесткой. Мне еще мстить по длинному списку, тут не до телячьих нежностей.

Разумеется, тут же сплетники стали сочинять, что у меня были личные причины ненавидеть баронессу, и я поступила так из ревности и мести. Приревновала покойного старичка барона, не иначе. Фрейлины исправно докладывали последние дворцовые сплетни. Мне снова навязали цветник из лучших представительниц старших родов, постоянно таскающийся за мной хвостом, пришлось смириться.

Виконт Штерблум стал как-то очень задумчиво на меня посматривать и мне это совершенно не нравилось.

Пришлось разгребать кучу дел в суде днем дважды в неделю, а ночью читать законопроекты, прошения и жалобы от подданных. Хорошо, что доносы и дипломатическую почту читал виконт. Адемар совершенно не занимался государственными делами, и я с грустью замечала, как обросший прихлебателями герцог становится надменным, капризным, жадным до самых низменных удовольствий.

Его наряды становились все ярче и вычурнее, перстни крупнее, пирушки шумнее, а число облагодетельствованных им придворных дам исчислялось уже десятками. Не считая попавших под скорую руку… ну, не совсем руку, смазливых служанок. Его чуть ли не ежедневно вызывали на дуэль оскорбленные женихи, братья и отцы – он приказывал оплатить утерянную невинность деньгами, а недовольных колотить палками.