Невеста с опытом работы

Кажется, он вовсе не оценил моего стремления к общению. Или его беспокоит мой наряд? Ой, тяжело мне с ним будет, если лэрд такой поборник приличий. Они тут и про маскарады ничего не слышали? И девочек в штанах не видели?

– Лэрд Денвер, вас что-то смущает? – я не ожидала, что он будет отказываться пройтись. Со мной!!! – Вам же не позволяют со мной встретиться, я знаю. Я сама пришла.

– Простите, не ожидал, – замялся лэрд. У него даже уши были красные. – Я не одет, вы не одеты! Это неприлично!

Он что, вообразил себе, что я его тут явилась соблазнять?

– С вами поступают несправедливо, – холодно заявила я.

 – Хотела лишь уравнять шансы. По утрам я в парке с Кларенсом – видите пажа? Если вам будет, что мне сказать, найдите его.

Я отвернулась, гордо вздернув нос, и направилась от площадки. Я его еще и уговаривать должна, что ли? Приличный какой! Я ему условия создаю, а он со мной разговаривать не желает! А если за эту неделю он уже кого-то присмотрел себе, попроще и доступнее? Как он посмел, гад, он же мой жених! Я так расстроилась, что на глазах слезы выступили.

– Ногу подвернула, – сказала я Кларенсу, вытирая глаза. Паж понимающе кивнул. Настроение стало откровенно паршивым.

Зато на обеде мне улыбнулась удача. Сегодня накрыли в малой столовой, народу было немного, всего человек сорок – папенька, с повисшей на его локте баронессой, я, мои женихи, фрейлины, советники, парочка министров с женами. Я давно приметила на руке баронессы Штернблум широкий перстень с массивным желтым камнем.

Какого бы цвета наряд она не надевала, перстень неизменно присутствовал. Вряд ли баронесса испытывала недостаток в подходящих к платьям колечках. Я сделала вывод, что перстень – с начинкой. И когда желтый блик особенно остро мигнул в районе кубка папеньки-короля, я почувствовала нешуточное волнение. Папенька в этот момент отвернулся к герцогу Виленну.

Ловко запущенная мной оливка попала прямехонько в серебряный кубок, он наклонился и повалился на бок, щедро заливая красным вином скатерть и недоеденную папенькой фазанью ножку.

Воцарилась тишина, обедающие отвлеклись от еды и разговоров. А еще говорят, что истинно воспитанные люди усиленно не замечают, когда кто-то оконфузится! Чего уставились? Папенька посмотрел на меня весьма сурово. Лакеи бросились наводить порядок на столе.

– Простите, оливка ускакала, – смущенно пробормотала я и добавила громко.