Невеста с опытом работы

А папенька у нас отчаянный!

По дороге к залу суда, пробив заслон фрейлин, ко мне подошел молодой человек в синей мантии и черной нахлобучке с кисточкой, и с ходу начал инструктаж.

– Вам не следует волноваться, все дела были уже рассмотрены, решения по ним давно приняты. Однако, в случае несогласия одной из сторон с решением, любой подданный имеет право воззвать к королевском суду. Это последняя инстанция.

– И часто взывают? – заинтересовалась я.

– Король вершит суд раз в месяц, обычно дел пять-десять набирается, – тут же ответил мой консультант.

– А если нет жалобщиков, что тогда король делает? Мух ловит?

– Нет жалобщиков? – человек сбился с шага и тоскливо на меня взглянул. – Да разве они бывают когда-нибудь довольны? Даже если решение самое беспристрастное и честное, недовольные есть всегда.

– Понятно, – вздохнула я. Буду нести свет справедливости в массы.

– Я буду рядом и подскажу, если будет что-то не ясно. Ох, я не представился, простите, Ваше Высочество, помощник суда лэрд Брент.

– Брент? Как библиотекарь?

– О, вы знакомы с моим дядей? – обрадовался синемантийный.

Я пожала плечами. Мы уже дошли до зала суда и широченные высокие двери распахнулись.

– Ее высочество, принцесса Анна-Оттавия-Мария-Вероника-Гримхильда Варронская!

Меня охватило ликование. Наконец-то я узнала свое полное имя! Вот жаль, что нельзя еще разик зайти, я не все запомнила. Аня-Маша, а дальше? Но Вероника точно есть, значит, и Кларенсу я не соврала. Приятно, что не Гризельда или какая-нибудь Клотильда.

Хотя… какая мне разница? У меня и в своем мире было совершенное равнодушие к своему имени, я никогда не обижалась, когда его путали, хоть Карнеги писал, что звук своего имени действует на людей умиротворябще и им его приятно слышать как можно чаще. А если свое имя не нравится? Или просто чувствуешь несоответствие выбранного родителями имени и своего характера? Меня устроит любое благозвучное имя.

Пока я шла к двум тронам под пышными балдахином, народ кругом вытягивал шеи от любопытства.

Слева красовалась загородка для жалобщиков, справа на возвышении стояли три кресла, перед ними – ряд строгих дядечек в синих мантиях. У каждого на шее толстенная цепь с круглой блямбой – наверное, это судьи. В углу конторка секретаря.

Трон папеньки еще пустовал. Помощник прошептал, что надо встать перед правым троном. Так я и поступила, чинно сложив ручки перед собой на розовом подоле дневного платья.