Нулевой мир 3. Мера Один: Примал

От него в освещенную комнату тянулась железная цепь.

– Я сожру твое сердце! – раздался утробный голос, и у меня все внутри съежилось, – Я сожру твою душу!

Так не мог говорить ни зверь, ни первушник, а уж тем более ноль.

– Да, да, да… – ответил веселый старик, – Бельчонок совсем грустный, у него нет иголок.

– Убей меня, червь…

– Иголки есть у елки, – продолжал напевать старик.

– Я подарю тебе все богатства Инфериора, ноль.

Едва я услышал это, как мои глаза полезли на лоб. А старик захохотал:

– Зачем богатство? Вот придет великий хозяин, и принесет вкусной еды.

– Власть. Ты получишь власть…

– А еще он приведет нуляшку. Сладкую, красивую.

– О-о-о… Я убью тебя, ноль.

– Да, ты же слышишь их крики? Нуляшки так любят сладко кричать.

Разговор мне не нравился. Голоса не нравились. Мне не нравилось в этом помещении всё, абсолютно всё!

Я попробовал сунуться через окошко своим сканером, уже не боясь, и увидел так же явно всю мебель, но вот за открытой дверью ничего, только яркое сияние.

Мне никогда не приходилось чувствовать стихией земли, чтобы что-то так сияло.

Если сильверитовый шлем наверху представлял собой черную дыру для моего сканера, то тут наоборот. Фонит так, будто на солнце смотришь. Мое сердце радостно забилось – наверняка это аурит! Кажется, я все-таки нашел секретницу.

– И у бельчонка будут иголки…

– Жалкий червь, ты будешь умирать медленно! Сотню лет!

– Как ты? Ах, да. Ты же бессмертный.

Я снова присел, опираясь спиной о дверь, и посмотрел на доспехи. Зачем они тут, для красоты? Но в комнате наверху еще полно места.

Можно вечно сидеть и ничего не делать, а можно действовать. Я потянулся к железной ручке… и убрал пальцы, едва не коснувшись. Сердце забилось неясной тревогой.

Я задумался. Путь, полный ловушек, и вот так просто открыть дверь? Ну, не может такого быть. Тут должен быть последний аккорд.

Задача требовала решения, и я снова посмотрел на доспех.

Просканировав его, я почуял толстый слой пыли, но только не на правой перчатке. Глаза достаточно привыкли к темноте, и я разглядел, что перчатка была потертой. А весь доспех при этом новый.

Сняв перчатку и держа за широкую манжету, я поднял ее на свет. Внутренняя часть ладони между большим и указательным пальцем была окрашена в красный цвет.

Я осмотрел ручку двери, но в темноте нельзя было разглядеть. Вроде какие-то разводы.