Нулевой мир 3. Мера Один: Примал

– Жми!!! – крикнули в коридоре, и на потолке над нами послышался щелчок.

– Поднебная мра-а-азь!!! – голос Белиара долбанул по подземелью, как звуковое оружие.

Я знал, что у меня есть доли секунды. В ногах было накоплено чуть-чуть энергии, сил кричать уже не было, я только мысленно промолвил: «каменное жало!»

И прыгнул, выстрелив рукой с копьем прямо в отверстие рядом с воротом. Какой бы там ни был механизм…

Копье вошло в цель, уткнувшись во что-то, будто в рельс, и древко разлетелось в щепки. Страшная отдача выбила мне сустав, и я с криком упал на колени.

Заскрипело железо, сверху качнулась массивная тень. Разлетелись фонари, сбитые решеткой, и она краем прилетела мне в лоб. Упав на пол и приложившись заодно затылком, я успел подумать, какая глупая смерть после всего, чего я достиг…

Но я все еще жил!

Перед глазами мелькали искры, наплывала темнота обморока, а я изумленно таращил глаза. Решетка зависла в том месте, где ее край пришелся мне по голове. Удар массивной створки должен был убить меня, но что-то остановило ее, смягчило удар.

Мне на грудь капнула влага, потом еще… Ткань зашипела, пошел дымок. Вонючая жидкость жгла, как слабая кислота, и морозила, как жидкий азот.

Я поднял глаза. Надо мной протянулась рука, на которой блестели ауритовые кандалы с ослабленной цепью. Демон держал тяжеленную решетку, под его красной кожей бугрились мышцы. Один из золотых шипов пробил ему ладонь и предплечье, и с ауритового острия капала черная кровь Белиара.

Демон не сводил глаз со зверей в коридоре.

– Низшее отродье… – другой рукой он тянул из груди золотой гвоздь, – Как долго я ждал.

– Он вырывается! – с лица мага пропала вся его спесь, – Ульва-а-ар, убей его!

Десятник с криком влетел в комнату, запрыгнул на решетку, и вонзил меч через прутья в грудь демону. За его спиной Коли творил какое-то заклинание – в комнате задул ветер, зашипел воздух, и опять стало тяжело дышать.

Вопли Ульвара потонули в вакууме, он проворачивал меч в теле Белиара, а тот с улыбкой, не обращая внимания на раны, тянул к десятнику руку…

В этот момент я провалился в обморок.

***

Я, легонько покачиваясь, снова плыл в неведомом простр…

– Вставай, поднебышек, не хрен разлеживаться, – жесткая затрещина выбила меня из видений, и я попытался продрать слезящиеся глаза.

Тут же закашлялся и согнулся. Жуткий дым и угар залетели в легкие, и я попробовал задержать дыхание, но в груди загорелось пламя.