Национальное достояние

ВИДы

Я немного опоздал на первую пару.

– Извините за опоздание, разрешите войти?

– Проходите, конечно, – сказала мне старушка лет восьмидесяти, сидевшая на месте преподавателя.

Я прошел и сел на свободное место, рядом с Салливаном. Старушка рассказывала что-то про геральдику. Ее тихий монотонный голос меня усыплял. Я положил на парту руку и прилег на нее.

– Эй, Димон, просыпайся, – прошептал Салливан, толкая меня в плечо.

Я поднял голову с парты и выпрямился. На руке остался красный след от щеки, надо полагать, такой был и на лице.

Рука затекла, и я не мог ею даже пошевелить.

– А, ну раз все нормально, я продолжу, – сказала бабушка.

Я наклонился к Салливану и спросил у него:

– Что она сказала про меня?

– Спросила, не мешаем ли мы тебе.

– Ничего себе у нее зрение. Не видно же, что я с закрытыми глазами.

– Ты захрапел, причем достаточно громко.

Первый раз мне было стыдно перед преподавателем.

Начало

Мы с Машей сидел в антикафе. Позже к нам должна была присоединиться Алена.

Маша и Алена договорились об этом заранее. Алена немного задерживалась, но когда она в итоге позвонила, Маша решила не отвечать на звонок.

– Почему ты не берешь трубку?

– Ну, не знаю, она должна была прийти раньше, а сейчас уже как-то не в тему. Нет, ну если ты хочешь, давай скажем, где мы.

– Делай, как считаешь нужным.

На самом деле, я не знал, как будет лучше. С одной стороны, мы сидели на диване, и иногда Маша брала меня за руку, проявляя тем самым внимание.

С другой стороны, если они договаривались, то неважно, к месту сейчас приходить или нет.

Алене нужно отдать должное, она перестала ходить в нашей общей компании после того, как я рассказал ей, что симпатизирую Маше.

В том же антикафе мы с Машей были на, скажем так, двойном свидании. Я обещал взять собой скрипку, хотя не играл много лет. Вместе с нами пошли Марина и Ростислав. Наше общение с ними закончилось на приветствии. Они все время были в другом зале, а я попытался что-то сыграть по просьбе Маши, хотя знал, что это будет ужасно.

Мы ушли в отдельную комнату, где я извлекал из скрипки звуки, напоминавшие сцену умирающего лебедя. К нам в комнату шагнул работник кафе.

– Вы учитесь тут играть?

– Нет, мы уже умеем, просто многое забыли, – ответил ему я.

– Тогда можете, пожалуйста, не играть, а то это звучит не очень приятно.

– Нет проблем, приятель.

В конец декабря, я провожал Машу до электрички, она, как и Алена, жила в области.