Ангелы-хранители

Отложив в сторону блюдце и книжку, Нора с тревогой уставилась на телефон, стоявший на прикроватной тумбочке. Десять звонков. Пятнадцать. Двадцать. Пронзительный звон наполнял комнату, эхом отдаваясь от стен и пробуравливая череп.

В конце концов Нора поняла, что совершает огромную ошибку, не отвечая на звонки. Он знал, что она дома, но боится снять трубку, и это, несомненно, доставляло ему удовольствие. Больше, чем чего-либо, он желал власти над другими людьми. И ее робость наверняка стимулирует его, доставляя извращенное удовольствие.

Норе еще не приходилось попадать в конфликтные ситуации, но она понимала, что ей придется учиться постоять за себя, причем срочно.

Она сняла трубку на тридцать первом звонке.

– Я не могу тебя забыть, – сказал Стрек; Нора не ответила, и тогда Стрек продолжил: – У тебя красивые волосы. Такие темные. Почти черные. Густые и блестящие. Мне хочется перебирать их.

Норе следовало хоть что-то сказать, поставить нахала на место или просто повесить трубку.

Но она не могла решиться ни на то, ни на другое.

– И я еще никогда не видел подобных глаз, – тяжело дыша, произнес Стрек. – Серые, но не такие, как у других. И взгляд глубокий, теплый и сексуальный. – (Нора онемела от страха.) – Ты очень хорошенькая, Нора Девон. Очень хорошенькая. И я знаю, что тебе нужно. Действительно знаю, Нора. Я знаю, что тебе нужно, и собираюсь это тебе дать.

Оцепенение сменилось мелкой дрожью. Нора уронила трубку на рычаг. Наклонилась вперед, чувствуя, что еще немного – и она рассыплется на мелкие кусочки.

Но вот наконец дрожь немного улеглась.

У Норы не было оружия.

Она чувствовала себя маленькой, беззащитной и ужасно одинокой.

Нора подумала о том, чтобы позвонить в полицию. Но что она им скажет? Что стала объектом сексуальных домогательств? Да они просто-напросто поднимут ее на смех. Она? Сексуальным объектом? Она была старой девой, страшной как смертный грех и явно неспособной вскружить мужчине голову, заставив предаваться эротическим фантазиям.

В полиции наверняка посчитают ее либо обманщицей, либо истеричкой. Или решат, что она приняла банальные проявления вежливости за сексуальный интерес к себе. Ведь поначалу даже у нее возникла такая мысль.

Она надела синий халат поверх просторной мужской пижамы, затянула кушак. Босиком поспешно спустилась на кухню и торопливо достала с подставки возле духовки разделочный нож. Свет ручейком ртути струился по заточенному лезвию.