Холодный огонь

Но не может выдавить из себя ни звука – свист, свист, свист.

Не может проснуться и позвать на помощь – шух-х!

– Нет!

Джим резко сел в постели, дико трясясь и обливаясь липким потом.

Вечером он оставил лампу включенной. В последнее время он часто ложился при свете. Уже больше года его мучили ночные кошмары с самыми разными сюжетами и чудовищами, но, проснувшись, он редко мог вспомнить, что именно ему приснилось. Страшнее всех было омерзительное бесформенное существо, которое снилось ему, пока он отлеживался в доме отца Гиэри, Джим звал его врагом, но оно было не единственным.

В этот раз ужас исходил не от человека и не от какой-нибудь твари, а от места. От ветряной мельницы.

Джим посмотрел на часы на прикроватном столике: без пятнадцати четыре.

Он встал с постели и в одних пижамных штанах побрел в кухню.

Свет флуоресцентной лампы резал глаза. Оно и к лучшему, Джиму хотелось побыстрее сбросить с себя остатки сна.

Чертова мельница.

Джим включил кофеварку, засыпал в нее крепкий колумбийский кофе, по готовности выпил полчашки, долил еще и сел за столик для завтраков.

Он твердо настроился выпить весь кофейник, потому что не хотел заснуть и снова погрузиться в кошмар.

После каждого страшного сна Джим неизменно пробуждался усталым, но после ветряной мельницы ему казалось, что на него напали. Грудь всякий раз болела так, словно сердце поранилось, пока бешено колотилось о ребра. Иногда он по нескольку часов не мог унять дрожь.

В висках пульсировало, голова раскалывалась, словно нечто пыталось вырваться наружу из его черепа.

Джим знал, что увидит в зеркале изможденное бледное лицо с темными провалами глаз – лицо смертельно больного, из которого рак высасывает последние жизненные силы.

Ветряная мельница являлась Джиму гораздо реже других кошмаров, всего один-два раза в месяц, но была самым страшным из всех.

Что странно, в этом сне не происходило ничего особенного.

Ему снова десять лет. Он сидит на пыльном дощатом полу в небольшой комнате над главным помещением мельницы, где установлены старинные каменные жернова.

Комнатку освещает мерцающее пламя одной-единственной толстой желтой свечи. Ночь давит на узкие, похожие на бойницы древней крепости окна. Дождь стучит по стеклам. Вдруг раздается скрип ржавого несмазанного механизма, и паруса мельницы приходят в движение. Они вращаются все быстрее и рассекают влажный воздух, точно гигантские косы.