Исступление. Скорость (сборник)

В следующее мгновение «хонда» продвинулась еще немного вперед, так что Вехс не мог больше видеть ветровое стекло, а только мокрую блестящую крышу. Обе машины быстро приближались к повороту.

Вехс притормозил еще немного.

Сквозь открытое окно до него донесся визг покрышек и рев двигателя – «хонда» прибавила скорость. Но какими же жалкими казались сила и мощь ее мотора в этих величественных дебрях – точь-в-точь сердитое жужжание слепня среди стада слонов.

Ему достаточно было крошечного усилия – такого маленького, что даже сердце не забилось бы чаще, – чтобы повернуть руль влево, ударить бампером в бок «хонды» и столкнуть ее с дороги.

В этом случае она либо опрокинется и взорвется, либо на полном ходу врежется в двадцатифутовый ствол мамонтового дерева.

Вехс почувствовал, что ему хочется это сделать.

Зрелище обещало быть великолепным.

Он пощадил женщину в «хонде» только потому, что в эти минуты был расположен скорее к тонким чувствованиям, нежели к взрывным ощущениям. Сегодняшняя экспедиция и без того подарила ему не только семейку из долины Напа – как он планировал с самого начала, – но и двух служащих с автозаправочной станции и голосовавшего на дороге хичхайкера, который теперь висит в стенном шкафу в спальне наподобие любителя амонтильядо из рассказа По, замурованного в нише винного погреба.

Этого вполне хватило для того, чтобы утолить его волчий аппетит. Риф души Вехса строился из самых разных ощущений, поэтому он не испытывал нужды повторять одно и то же из раза в раз. К примеру, в данную минуту он не хочет слушать мрачную симфонию проливаемой крови и ощущать обжигающее тепло криков. Сейчас ему хочется обонять влажность дождя, чувствовать близость массивных стволов и прислушиваться к спокойному покачиванию невидимых во тьме папоротников.

Он нажал на тормоз, уменьшая скорость еще больше.

«Хонда» наконец-то обогнала его, веером взметнула из-под колес поток грязной воды и вошла в поворот перед фургоном, высветив ночной мрак красным тормозным огнем, который багровым отблеском лег на мокрую кору деревьев и лизнул мокрый асфальт кровавым апокалиптическим светом.

Затем все исчезло.

Крейбенст Вехс за рулем своего ковчега снова остался на шоссе один – один в бесцветном мире серого дождя, черных теней и белого света фар. Он опять мог беззвучно разговаривать с мамонтовыми деревьями, воспринимая частицу их мощи.

Неожиданно Вехс подумал о Христе, распятом на кизиловом столбе, и слегка улыбнулся.