Краем глаза

Целестина рассказала о Нелле Ломбарди и о послании, переданном Фими доктору Липскомбу после того, как ее вывели из состояния клинической смерти.

– Фими… была особенная. Я думаю, и ребенок этот не такой, как все.

– Помни ее отца, – вставила Грейс.

– Да, помни, – согласился ее отец, священник. – Если кровь заговорит…

– Мы в это не верим, не так ли, папа? Мы не верим, что кровь заговорит. Мы верим, что рождены в надежде под пологом милосердия.

– Да, – согласился он. – Верим.

Послышался усиливающийся с каждой секундой вой сирены: к больнице Святой Марии неслась машина «скорой помощи».

По улицам, полным жизни, везли человека, оказавшегося на грани смерти.

Она рассказала им о том, что Фими попросила назвать дочь Ангелом.

– В тот момент я решила, что она плохо соображает из-за кровоизлияния в мозг. Если ребенка усыновляют чужие люди, они и выбирают ему имя. Но я думаю, она понимала… более того, знала, что я захочу сама воспитывать малышку. Что я должна это сделать.

– Цели, – услышала она голос матери, – я так тобой горжусь.

И очень люблю тебя за то, что ты приняла такое решение. Но как ты сможешь работать, учиться и заботиться о ребенке?

Лишних денег у родителей Целестины не было. Маленькая церковь отца не приносила особого дохода. Они оплачивали дочери лишь обучение в художественном колледже. Все остальное: аренду квартиры, питание, одежду – Целестина оплачивала сама, работая официанткой.

– Мне не обязательно получать диплом весной следующего года.

Я могу ограничить число курсов и окончить школу годом позже. Невелика разница.

– Но, Цели…

– Я – одна из лучших официанток, – прервала она мать. – Поэтому, если я попрошу ставить меня только на обеденные смены, мне пойдут навстречу. Чаевых в обед дают больше. Если я буду работать в одну смену, то у меня будет четкий распорядок дня.

– А с кем в это время будет ребенок?

– С сиделкой. Моими подругами, родственниками подруг. С людьми, которым я могу доверять. С хорошими чаевыми я смогу оплачивать сиделок.

– Может, воспитывать ее должны мы, твои отец и мать?

– Нет, мама. Так не получится. Ты знаешь, что не получится.

– Я уверен, что ты недооцениваешь моих прихожан, – вставил отец. – Они не отвернутся от нас или малышки. Наоборот, раскроют ей свои сердца.

– Не в этом дело, папа. Ты же помнишь тот день, когда мы все были вместе. Помнишь, как Фими боялась того человека. Не за себя… за ребенка.

«Здесь я рожать не буду.