Молния

Фиалковые глаза Нины остановились на Лоре, и женщина тотчас же вышла из транса:

– Лора, господи, Лора!

Нина сделала три шага вперед, потом резко остановилась и, обняв себя руками, согнулась пополам, словно от удара в живот. Издала странный звук: «Уф-уф-уф». Попыталась выпрямиться. Ее лицо исказилось. Похоже, она не могла стоять на ногах. И в конце концов тяжело осела на пол и осталась лежать, уже не издавая ни звука.

Нет, этого не могло быть. Это несправедливо, будь оно все проклято!

Почувствовав прилив сил, обусловленный паникой и любовью к Нине, Лора выбралась из-под тела Шинера и подползла к приемной матери.

Нина лежала неподвижно. Ее прекрасные глаза были открыты, но взгляд казался безжизненным.

Лора прижала окровавленную руку к шее Нины, пытаясь нащупать пульс. И вроде бы что-то уловила. Слабый, неровный, но все-таки пульс.

Подложив Нине под голову диванную подушку, Лора кинулась на кухню, где на висевшем на стене телефоне были указаны номера полиции и экстренных служб. Дрожащим голосом она сообщила о сердечном приступе у Нины и дала ее адрес пожарной команде.

Повесив трубку, Лора решила, что все обойдется, поскольку сердечный приступ уже унес жизнь ее родного отца, а значит, было бы просто нелепо потерять по той же причине и приемную мать. Да, жизнь полна абсурдных моментов, но сама по себе жизнь не была нелепой. Жизнь была странной, трудной, чудесной, драгоценной, изменчивой, загадочной, но не тупо абсурдной. А значит, Нина будет жить, поскольку ее смерть бессмысленна.

По-прежнему напуганная и обеспокоенная, Лора поспешила в гостиную и, опустившись на колени подле приемной матери, обняла ее.

В Ньюпорт-Бич были первоклассные экстренные службы. «Скорая» прибыла буквально через три-четыре минуты после вызова. Два опытных парамедика имели все необходимое оборудование. Однако через пару минут они констатировали, что Нина мертва. Скорее всего, она умерла в тот самый момент, когда рухнула на пол.

10

Через неделю Лора вернулась в приют Макилрой, а за восемь дней до Рождества миссис Боумен перевела Тэмми Хинсен обратно в комнату близнецов Акерсон, выделив ей четвертую кровать.

– Девочки, я знаю, вы считаете, что Тэмми вас не любит, но, похоже, с вами она ладит гораздо лучше, чем с остальными. Мы пробовали подселять ее в самые разные комнаты, но другие ребята ее просто не выносят.