Нехорошее место

С одной стороны, он понимал, что видел страшный сон, с другой – боялся, что след, оставленный на его теле этим кошмарным океаном, никуда не денется и после пробуждения.

Содрогнувшись, он наклонился вперед, оперся о панель. Включил холодную воду, умылся. Не вытирая лица, поднял голову и встретился взглядом с глазами своего отражения в зеркале. Прошептал: «Что это, черт побери, было?»

Глава 24

Конфетка охотился.

Восточный край участка Поллардов круто обрывался в каньон. С отвесными склонами, главным образом из сухой земли, которую местами прорезали жилы розового и серого глинистого сланца.

Только разветвленные корневые системы растений, приспособившихся к суровой жизни в пустыне, таких как чапараль, пампасная трава, мескитовое дерево, удерживали склоны от размывания при сильных дождях. Росли там редкие эвкалипты и лавры. А в некоторых местах, где на склоне образовывалось некое подобие террасы, в землю удавалось вцепиться и калифорнийским дубам. Дно каньона сейчас представляло собой сухое русло, а вот после ливня превращалось в бурлящий поток.

Несмотря на свои внушительные габариты, передвигался Конфетка легко и без единого звука. По каньону, продвигаясь на восток, добрался до пересечения еще с одной трещиной в земле, слишком узкой, чтобы зваться каньоном. Повернул на север. С обеих сторон поднимались вертикальные стены, ширина прохода сократилась до каких-то двух футов. Хрупкие перекати-поле, сброшенные в расщелину ветром, скапливались в наиболее узких местах, царапали Конфетку, когда он продирался сквозь них.

На дне расщелины, куда не попадал свет лунного серпа, ночь была особенно темной, но спотыкался Конфетка редко и нигде не замедлял шаг. Дарованные ему таланты не включали сверхострое зрение, отсутствие света ослепляло его точно так же, как и любого другого человека. Однако даже в самую темную ночь он знал, когда перед ним возникала преграда, чувствовал рельеф территории, по которой шел, а потому уверенно продвигался вперед. Он не знал, каким образом служило ему шестое чувство, ничего не предпринимал для того, чтобы задействовать его.

И однако, обладал недоступной обычному человеку способностью в любой момент времени точно знать свое местоположение в окружающем его пространстве. Ту же способность, возможно, удавалось развить в себе канатоходцам, которые, даже с повязкой на глазах, могли без труда пройти по высоко натянутой струне, над головами глазеющей на них толпы.

То был еще один дар матери.